- И куда девалась твоя мамочка? Что-то я ее нигде не вижу.
- Она осталась у ручья, стирать грязное белье.
- В такую стужу?! – мужской голос напрягся от удивления.
- Сегодня еще не сильно холодно.
- Не сильно холодно?! Да у меня зубы стучат от мороза, и руки замерзли. И как твой папочка позволяет твоей мамочке стирать в такую непогоду?!
- Отец говорит, что кому-то надо это делать. Бабушка Аврора не может это делать, потому что постоянно болеет. Поэтому приходиться мамочке этим заниматься. Ведь это обязанность примерной жены. Так постоянно говорит мама.
- Обязанность! – в голосе мужчины слышалась злость и раздражение, а руки еще крепче сжали вожжи. – И какие еще обязанности у твоей матушки, кроме стирки в ледяной воде?
- Моя мамочка весь день трудиться, не разгибая спину. Она так устает за день, что ей некогда со мною даже играть.
Он жаловался на горькую участь его любимой матушки до самого Бертольдшира, ведь у него был очень внимательный слушатель.
Въезжая через врата замка на таком огромном жеребце в компании самого герцога Эштона, Роберт Стокми ощущал себя самым счастливым мальчиком во всем мире. Как бы ему завидовали все его обидчики, если бы увидели его сейчас! А Стейси непременно бы в него влюбилась, увидев его в таком выгодном для него свете. Малыш сладко вздохнул, представляя влюбленные глаза девочки и завистливые глаза парнишек. А при мысли о том, как было бы замечательно, если бы герцог Эштон был его настоящим отцом, малыш так надолго задумался, что даже не услышал, как к нему обратился именно объект его глубоких раздумий.
- Приехали. Смотри-ка, кто нас встречает. Да это сам мастер Джонатан, граф Колберри, мой сын.
При слове «сын» у Робби отобрало дыхание. Он уже забыл, что тот мальчик, с которым он познакомился у ручья, был ребенком герцога. Это сильно его расстроило. Ведь если у лорда уже имелся сын, зачем ему еще один. Малыш загрустил. А еще прежде неведомое ему чувство зависти затопило его с такой силой, что на глаза накатились слезы. Он считал, что Джонатану страшно повезло быть сыном герцога Эштона.
- Папа, прости меня за то, что не поверил тебе, - обратился мальчик к отцу, как только тот слез с коня. – Кетрин действительно никто не похищал. Она сбежала добровольно, бросив меня. Прости меня, папочка, - Джонатан обнял мужчину, крепко обвив его руками. - Ты самый лучший папа в мире. А вот миссис Стокми – худшая мать, что только ходила по этой земле.
- Неправда! – закричал Роберт, обидевшись на слова мальчика. - Моя мамочка – самая лучшая мамочка в мире!
Сын отца Гаврилия так возмутился услышанным, что попытался сам слезть с огромной лошадиной спины, что у него получилось плохо. Если бы герцог вовремя не среагировал, поймав мальчика своими крепкими руками, то тот сломал бы себе шею или разбил голову, ударившись в висок.
- Роберт, ты с ума сошел! У меня еле сердце не выпрыгнуло из груди. Разве можно так пугать людей?!
Герцог Эштон пинал мальчика, рассматривая его со всех сторон, убеждаясь в его целостности и невредимости.
- А чего он плохо говорит о моей мамочке?! – Роберт надул губы в трубочку, насупив брови, злобно поглядывал на Джонатана. - Никому не позволю говорить гадости о моей маме!
- Ты неправильно истолковал слова Джонни. Он не то хотел сказать. Правда, Джонни?
Мальчик молчал.
- Правда, Джонатан? – повторно спросил герцог, повысив голос.
- Правда, - недовольно бросил беловолосый мальчик, злобно поглядывая на черноволосого малыша, которому посчастливилось быть сыном Кетрин, которую он еще несколько часов назад называл своею матушкой, а сейчас его сердце было полно ненависти к ней из-за того, что она его бросила и завела себе другого ребенка. Неведомое до сих пор чувство ревности затопило его целиком. Он завидовал этому малышу, ведь Кетрин приходилась ему родной матерью, а он никогда не будет родным сыном для нее. Джонатану хотелось плакать, но он считал себя уже взрослым, а взрослые не плачут. Так всегда говорил его отец. Он не мог при нем сейчас расплакаться. Тот после такого больше никогда бы не посмотрел на него с гордостью. А этого допустить мальчик не мог. Джонни нуждался в отцовском одобрении, считая его идеалом настоящего мужчины и джентльмена, на которого хотел походить во всем и делал ради этого все, что было в его силах.