— Опять Вы без чепца спали, — посетовала Мирта, усадив госпожу перед зеркалом, ноги той привычно не доставали пола. — Совсем Вы свои волосы не бережёте!
— А что их беречь? Была бы моя воля, вообще бы обрезала! Мыть долго, сушить ещё дольше, распутывать — плакать хочется!
— Так, Вы бы и плакали! Но вы же ругаетесь так, что уши вянут!
— И ничего я не ругаюсь, — стушевалась виновница, — просто словами выражаю эмоции.
- ну да, как тогда, когда новый конюх внезапно начал заикаться после Вашего «выражения эмоций»?
— А почему он работу свою не выполняет? Я же просила оседлать Грэя, а он мне пони подготовил.
Сдержав вздох, Мирта бережно отделила небольшую прядь волос от общей копны и начала её расчёсывать.
— А ничего, что Грэй — жеребец, которого все в округе боятся?
— Это потому что они его не понимают! Грэй хороший!
— Только столько зубов выбил тем, кто пытался на нём ездить.
— Мои зубы на месте! — И в доказательство Ариана лучезарно улыбнулась своему отражению. - И Грэй меня слушается!
Горничная хмыкнула, но тут же одёрнула себя, однако всё же спросила:
— Не поэтому ли Вас прошлый жених домой отправил?
— Почти. — Улыбка госпожи стала ещё шире и шаловливее. — С Грэем я его познакомить не успела, зато при нём запрыгнула на коня и немного покаталась.
— Галопом?
— Галопом.
— Так вот почему он за сердце хватался, когда Вас возвращал? А я думала потому, что Вы ему о своей коллекции книг рассказали.
— И это тоже. Ещё я ему сказала, что учиться хочу, но это его не смутило. И книги мои — тоже. Даже то, что пока детей не хочу! Ты знаешь, Мирта, с каждым разом женихов отваживать всё сложнее и сложнее становится. Если бы не галоп, то пришлось бы идти на крайние меры. К счастью, обошлись галопом. Хорошо хоть, что я не молодею. Думаю, ещё парочка женихов и от меня наконец отстанут.
— Главное, нынешнего пережить.
— Ничего, тех пережили, и этого переживём!
Спустя полчаса рыжий, торчащий во все стороны куст превратился в сверкающую огненную реку.
— Красота какая! — не удержалась Мирта.
— Волосы как волосы, — пожала плечами их обладательница и нахмурилась, уж она немало натерпелась из-за их редкого цвета, и не только в семье, но и во всём королевстве. На старых картинах ещё можно было встретить похожий оттенок, но среди ныне живущих - нет. По крайней мере, ей достались фамильные карие глаза и на том спасибо.
— Зря Вы так.
— Ладно, хватит про волосы. Давай уже одеваться, а то я есть хочу.
Мирта только покачала головой. Считалось, что невесте в день свадьбы еда вообще не полагается. От волнения юная девушка и крошки проглотить не могла, а если ей всё же каким-то чудом удавалось, то бедняжка всенепременно должна была подавиться, так что на свадебном пиру, если таковой имелся, ей подносили‚ лишь кубки с водой. От первого жениха Ариана как раз и избавилась, показав ему свой отнюдь не птичий аппетит. Если уж она на свадьбе чуть ли не медведя способна была съесть, то как же её потом прокормить? Да и несостоявшаяся свекровь тогда лишилась чувств при виде такого варварства.
— Что у нас на завтрак? — поинтересовалась Ариана, ныряя в простое домашнее платье, бежевое с зелёными лентами по подолу. Свадебное ей надеть пока не позволили, потому что на церемонию номер шесть она явилась с огромнейшим пятном от черничного варенья.
— Омлет, булочки с маслом и чай.
— Маловато будет.
— Знаю. Поэтому Белинда отложила для Вас ещё и ветчину.
— Совсем другое дело! — обрадовалась прожорливая кроха. — Попроси, пожалуйста, Белинду завтра испечь ореховый пирог. Думаю, к обеду я точно буду дома.
— ОХ, не знаю, леди Ариана... Нехорошее у меня предчувствие.
— Повторяешься.
Горничная поджала губы и потуже зашнуровала платье на спине госпожи.
— Эй, полегче!
— Прошу прощения.
Однако ослабить шнуровку Мирта не успела, потому что в дверь постучали, и, не дожидаясь приглашения, в комнату вплыла леди Люсинда. Даже в столь раннее утро она выглядела так, будто собралась на званый обед, а возможно, и на приём местного значения. Родив и воспитав пятерых детей, она не потеряла былой привлекательности, только изрядно посеребрённые волосы свидетельствовали о том, что ей уже довелось хорошенько пожить на этой земле. Правда, сама леди Люсинда не сомневалась, что виновницей её седины стала именно младшая из четырёх дочерей. Ни Альфред, ни остальные девочки не доставляли столько беспокойства. Сын и старшие дочери давно были пристроены, а младшая всё никак не сдавалась. И ведь не абы кто к ней сватался, хоть и были наслышаны о чудачествах леди Арианы, но считали их поклёпом, чтобы отпугнуть потенциальных соперников — перспектива хоть как-то породниться с королём прельщала многих.