— Сожалею! Боже, прости!
Я не была уверена, перед кем извиняюсь. Перед водителем лимузина или перед Дрю, а может перед деревьями в парке. К счастью, на дороге не было никаких поздних ночных бегунов. Вроде бы. Меня снова начало рвать фонтаном на землю.
И на машину. Это было неизбежно. Но грубо с моей стороны.
Да... наверное, водитель лимузина был тем, кто заслужил извинения.
Дрю был позади меня, его рука успокаивающе потирала мне спину, когда я балдела от прохладного воздуха, овевающим мое лицо.
— Ты в порядке?
Я кивнула, закрыв глаза, когда прохладный воздух успокоил меня.
— Иисус, Недди, сколько ты выпила?
Я откинулась на спинку сиденья и вытерла лицо салфеткой, которую он вручил мне.
— Нисколько. Я ничего не пила. Я не пью с тех пор, как мы перестали использовать защиту. На всякий случай.
Его глаза расширились в тот же момент, как я произнесла это.
Он усмехнулся и глубоко вздохнул. Я никогда не видела никого, кто выглядел бы гордо, как павлин.
Но мы знали. Мы знали даже без теста.
У нас будет еще один ребенок.
Глава 27
Дрю
— Во имя Иисуса, Дрю, не двигайся!
Я склонился в сторону, пытаясь понять, как выглядел мой смокинг, пока Джанин суетилась надо мной. Она дернула меня за галстук. Я выпрямился и ухмыльнулся ей.
— Хорошо, старшая сестренка. Я буду хорошим.
Я ухмыльнулся, позволив ей колдовать надо мной. Она всегда была той, кто мог противостоять мне и превратить меня во что-то, что выглядело приличным.
Я посмотрел в зеркало. Я хорошо выглядел. Черный костюм. Белая рубашка. Светло-синий галстук.
Кеннеди еще этого не знала, но я был ее «чем-то голубым» на счастье (прим. в США по традиции на счастье у невесты на свадьбе должно быть «что-то старое, что-то новое что-то чужое и что-то голубое»).
Не только мой галстук. Мы не занимались сексом с той ночи в лимузине. С тех пор прошло уже несколько дней.
Семья держала нас порознь. Что-то типа предсвадебной традиции.
Сегодня был мой день свадьбы, и это будет здорово.
И не только потому, что я был в отчаянии, чтобы получить свою великолепную невесту в постель. Но это тоже будет потрясающе.
Я просто надеялся, что смогу продержаться.
— Вот дерьмо.
Дэйв стоял у открытой входной двери, ожидая, когда мы будем готовы. Я вышел и остановился. Я не мог поверить своим чертовым глазам. Братья Кеннеди стояли на улице. Все трое. Я взглянул на двух тупых мужиков, но они нарочно смотрели в другую сторону. Дэнни прочистил горло и сделал шаг вперед.
У него было что-то в руке, завернутое в салфетку.
— Не волнуйся, они не придут на прием, если ты этого не хочешь. Но они хотят присутствовать на церемонии.
— Они хотят?
Он оглянулся позади себя, пожав плечами.
— Я знаю, что это ничего не изменит для вас, но для них это важно. Они видят в этом то, что, по их мнению, правильно.
Я нахмурился на неандертальцев. Если бы они не выгнали мою женщину на улицу, я мог бы быть более склонным простить их за то, что они пытались побить мою задницу. Но я не мог простить их за Кеннеди.
Только она могла это сделать.
— В любом случае, мы хотели, чтобы у нее было это. Это принадлежало маме.
Я сглотнул и взял сложенную салфетку. Внутри были два гребешка, украшенные блестящими прозрачными камнями и жемчугом. Я аккуратно завернул ее, затем протянул обратно.
— Ты отдашь это ей.
— Ты уверен?
— Да. И Дэнни?
Он посмотрел на меня, в его глазах отражалась душа. Он любил свою сестру, я не сомневался в этом. Я улыбнулся ему и сжал его руку.
— Спасибо.
Мы смотрели друг на друга в течение целой секунды, прежде чем я презрительно окинул взглядом двух его старших братьев, а затем выкинул их из головы.
Я хлопнул его по руке и усмехнулся. Дэниел нравился мне все больше и больше. Тем более что он нашел в себе силы выйти из-под влияния семьи Стюарт.
Во всяком случае, он не был уже на их стороне.
— Я лучше пойду. Увидимся там?
Дэниел кивнул, и я оглянулся на дом. Вся моя семья в ожидании высыпала из дома. Моя сестра, которая меня практически воспитала. Ее муж, мои племянница и племянник. Оба моих брата, живые и здоровые. Джейни, жена моего брата Дейва. Я мог практически видеть на их лицах, как мои мама и папа улыбаются мне в этот день.
Может, даже бабушка.
Да, все, кто имел значение, были здесь.
Все, кроме двоих.
Я усмехнулся. Самые важные два человека. Моя женщина и мой сын. Мой малыш.
Я улыбнулся шире.
Нет. Мои двое детей.
— Давай сделаем это.
Клан Каллевей направился в церковь.