Я просто смотрел на нее. Она была словно привидение. Сколько раз я умолял мать вернуться еще хотя бы раз после ее смерти? Сколько раз я просил Кеннеди вернуться?
Только Кеннеди была жива. Она могла бы вернуться. Но она этого не сделала. Тем не менее, я не смог сдержать пронизывающего меня облегчения. Я ненавидел себя за это. Но это было правдой. Я был рад, что она жива. Но мне, так или иначе, не хотелось об этом переживать, черт возьми.
Кеннеди застенчиво улыбнулась и продолжила говорить, как будто внутри меня не происходило битвы.
— Я собиралась поговорить с тобой… я имею в виду… что хотела… сказать тебе кое-что.
Я скрестил руки на груди. Заставил себя выглядеть безучастным. Правда была в том, что я до смерти хотел услышать то, что она хотела мне сказать.
— Что тебя остановило?
— Что?
— Что помешало открыть тебе мне этот большой секрет?
Она моргнула, явно теряясь в моменте.
— Я только… Я была не готова. Я нервничала.
Я почувствовал, как понемногу закручиваются мои внутренности, пока она юлила. Девушка выглядела нервной. Да пошло оно. Почему она, должна волноваться? Это она оставила меня.
Я пожал плечами, как будто мне было наплевать.
— Хорошо. Это, должно быть, важно.
Затем она заколебалась, а на ее лице появилось болезненное выражение. В этот момент я возненавидел себя. Тогда я напомнил себе, что милым и невинным был лишь ее облик.
На самом деле она была душераздирающей. Змея. Женщина, которая ела мужчин на завтрак. Именно поэтому я перестал сближаться с женщинами.
Но то, как она чувствовалась в моих руках…
— У меня нет на это времени, Кеннеди, мне нужно идти на работу. Выплюни уже.
Она моргнула и отвела взгляд. Не раньше, чем я увидел слезы на ее глазах. Я выругался и оттолкнулся от дерева.
— Если хочешь поговорить — говори. Мне надо идти.
И я отошел не оборачиваясь.
Кеннеди
Я подавила желание бежать в другом направлении, пока наблюдала, как его широкая спина удаляется от меня. Увидеть его такое красивое лицо — это рвало меня изнутри на части. Я хотела поцеловать его. Поговорить с ним. Обнимать его. Но он больше не заботился обо мне, это было видно. Если он вообще когда-нибудь по-настоящему заботился.
Тем не менее, мне нужно было сказать ему, и Дрю облегчал мне эту задачу. Я поспешила за ним. Мне нужно было делать несколько шагов. Он был ростом выше шести футов, а я… нет.
Он выглядел таким красивым, что меня скручивало изнутри. Я хотела броситься в его объятия и молить о прощении за причиненную ему боль. Потому что на мгновение он выглядел обиженным.
Дрю выглядел жестким, но он показал мне свою мягкую сторону во время нашего с ним времяпрепровождения. Никто и никогда не обращался со мной так. Как будто я была дорога ему. Как будто он хотел всю меня и больше никого.
Как будто он лелеял меня.
Но теперь… он смотрел на меня, как будто я была хуже грязи. На самом деле, он вообще не смотрел на меня. Он игнорировал меня, как будто я была досадой. Комаром.
В моем рту пересохло, но я заставила себя говорить.
— Я думала, что мы можем быть… или мы…
Наконец, он посмотрел на меня, скривив в отвращении губы.
— Можем быть кем, Кеннеди?
— Друзьями.
— Действительно? Так ты это называешь? Когда ты исчезла, чтобы ни было все кончено.
Я сглотнула, и мой голос прозвучал, как писк.
— Так просто?
Он взглянул на меня, и его темно-золотые глаза были холодны как лед.
— Так просто.
— Причина, по которой я уехала. Мои братья… меня отослали… это было потому что…
— Что?
— Потому что я была беременна.
Наконец, Дрю остановился и уставился на меня. К счастью, мы были на тихой улице. Потому следующие слова вырвались у него до жути громко.
— О ЧЕМ ТЫ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ГОВОРИШЬ?
Я сделала глубокий вдох.
— Я уехала, потому что была беременна, и у нас есть ребенок.
Он прищурил глаза.
— Ты уверена, что он мой?
У меня отвисла челюсть. Он знал, что я была девственницей. Как он мог такое спросить? Я чувствовала, как ломаюсь внутри, как расходятся трещины. Я не могла скрыть слезы, которые начали катиться по щекам. Я вытерла их тыльной стороной ладони.
— Да, конечно.
Он просто смотрел на меня. Когда я шептала, мой голос звучал ломано. Просила его поверить мне, заглянув в глаза.
— Ты знаешь, что это правда.
Он отвернулся, и когда снова заговорил, его голос казался небрежным. Беспокойным.
— Чего ты хочешь от меня?
Я чувствовал, как сжимаюсь внутри.
— Ничего. Я ничего не жду. Денег… или просто. Я хотела тебе сказать… Я должна была сказать тебе раньше. Просто я…