Абрахас опустил голову, стараясь заглянуть в щели между стенками, и безутешно вздохнул.
– Простите! Я всегда принимал решения с учетом ваших интересов, но получится очень несправедливо, если я… возьму и брошу их всех.
Сначала слова Абрахаса звучали в тишине. Но потом… он мог поклясться, что увидел сквозь ящик очертания яиц. Яйца словно засияли, излучая энергию невылупившихся дракончиков.
– Драконы всегда были в первую очередь защитниками. Мы всегда разыскивали других магических существ и старались сохранить им жизнь. В давние времена мы защищали их. Не знаю, когда это прекратилось. – Впрочем, тяга защищать никуда не делась. По крайней мере, у Абрахаса.
Ему хотелось обвиться вокруг страждущих, чтобы впредь никто не причинил им боль. Долгое время Абрахас игнорировал это желание. Он считал его мелкой причудой и убеждал себя, что ему безразлично, но сталкивался с этим желанием каждый раз, когда волок какого-нибудь несчастного в казематы.
Но Лорэлия все изменила.
Она стала ключиком, отпершим его душу, – внезапно Абрахас начал вспоминать. Он вспомнил смех гномов, отпускающих сальные шуточки. Он вспомнил кентавров, носящихся по полям. Он тосковал по веку магии и ненавидел новый век смертных.
– Я буду пытаться вас высидеть, – тихо проговорил Абрахас. – Клянусь жизнью и всей своей силой: я сделаю все, чтобы мы могли летать вместе. Мы с вами будем наслаждаться солнцем. Будем взмывать в облака и делиться воспоминаниями о далеком прошлом. Дайте мне время разгадать эту тайну и устранить несправедливость.
Яйца засияли еще ярче. Абрахас нутром чувствовал, что эти дракончики помнят прежнюю жизнь. Они знали, как должен поступить Абрахас, и понимали его решение, даже если оно означало, что им придется подождать.
Абрахас мог лишь надеяться, что так и получится. Ему предстоят долгие и трудные поиски мага.
Но, возможно, если рядом будет молодая эльфийка с ее зорким глазом, поиски окажутся не такими тягостными. Вздохнув, Абрахас поддел ящик носом, и поток магической энергии ошпарил ему морду.
– Мне очень жаль, – прошептал Абрахас. – Если бы я мог, то сейчас же выпустил вас на свободу. Но… Надо поступить по-другому.
Однако так поступать не хотелось. Ему не нравилось, что он был вынужден махнуть рукой на невинных дракончиков. Будто он всю жизнь не боролся за то, чтобы их сберечь.
Впрочем, теперь, увидев многое в Умбре с другой стороны, Абрахас понимал, почему его ненавидят магические существа.
Он снова постучал носом по ящику – резкая боль напомнила ему, что, какой бы путь он ни выбрал, трудно будет всегда. Ему не избежать боли, и это осознание терзало его душу.
Абрахас широко расправил крылья и вытянул шею к потолку пещеры. За утробным рыком, вырвавшимся из его пасти, последовал огненный залп, обрушившийся на скалу и на ящик. Раскалившийся металлический замок ярко покраснел, но так и не расплавился. Его ничем не расплавить.
Драконий рык пронизывали гнев и горе. В него Абрахас выплеснул всю свою злость и грусть, всю свою ненависть к Умбре и ее жителям. Пусть его услышат все собравшиеся у трибуны короля. Пусть они задрожат от страха, поняв, что им угрожает дракон.
Отвлекающий маневр, нужный Сопротивлению, должен был получиться таким заметным, чтобы никто не остался равнодушным. Мятежники хотели увидеть, на что способен дракон, и Абрахас был рад им это продемонстрировать. В конце концов, он уже очень давно не давал волю своим чувствам.
Абрахас взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Вход в пещеру был достаточно просторным, чтобы Абрахас пролетел сквозь него и острым ножом, разрезающим занавес, прорвался через водопад. Казалось, его крылья стали еще сильнее. Как будто предвкушая долгожданную расправу со смертным королем, его душа наполнилась необходимой для этого силой.
В ушах звучали последние слова Бьюти, которые она сказала, дождавшись его в коридоре казематов.
– Если Лора не справится, спали замок дотла. Убей короля и всех, кто там будет.
Абрахас согласился. Но только потому, что не мог отказать Бьюти. Разумеется, он знал, что не сумеет убить эльфийку, проникшую в его душу. Абрахас чувствовал в груди мерный ритм сердечной привязанности, от которого уже не отмахнуться.
Он пошел бы против плана мятежников, но не убил бы Лору. Если, оказавшись во дворе замка, она провалит задание, Абрахас сделает все возможное, чтобы вытащить ее оттуда невредимой. И если король останется жив, значит… быть посему.
Абрахас надеялся, что план реализуется именно так. Он сохранит яйца, Лора останется в живых, они сбегут, а потом вернутся с новыми силами. Вместе.
Если бы он только мог свести план к этому! Если бы он только мог добиться желаемого результата и мятежники не сочли бы это за предательство.
Ветер трепал его шею и незажившие раны на спине. Прорехи на крыльях едва затянулись, и Абрахас летал еще не слишком уверенно. Впрочем, он сомневался, что король захочет напасть на него первым. По крайней мере, сейчас. Публику ждало шоу с драконом, который вышел за рамки дозволенного. Для Зандера оно станет очередным проявлением власти. Очередным эпизодом в его жизни, когда он таки смог притвориться хорошим.
Абрахас подлетел к заднему фасаду замка и прислушался.
Король уже что-то кричал собравшимся, которые внимали ему, затаив дыхание.
– В поисках невесты я столкнулся с еще большим обманом. Друзья мои! Мои родные! Среди невест, отправленных в замок, оказалась одна мошенница. Хочу, чтобы вы знали: эльфийка думала, что сумеет меня убить! – Зандер засмеялся, и смех прозвучал до ужаса грубо. – Она думала, что сможет тайком проникнуть в мой дом и перерезать мне горло в постели!
Собравшиеся охнули, как и следовало ожидать.
– Но мы ее обнаружили! Я лично дал ей бой, и, доложу вам, магические существа – слабаки. Они окажутся у меня под каблуком, как оказались под каблуком у моего отца.
Нет, не окажутся. На толпу упала длинная и широкая тень. Собравшиеся возликовали, узнав темный силуэт дракона, который всегда защищал короля. Они думали, что дракон будет биться с магическими существами на их стороне. Да, конечно, он с легкостью мог бы уничтожить магических существ.
Однако, приземлившись на внутреннем дворе замка, дракон свирепо посмотрел на короля. Он не устроился рядом с Зандером и не собирался его защищать. Толпа глядела не на защитника, а на чудовище, живот которого раздулся от гнева и пламени.
Зандер стоял на трибуне с безымянной блондинкой, которая уже сделала шаг назад. Абрахас считал, что она должна опасаться дракона больше, чем другие. В конце концов, это из-за нее Лора угодила в казематы.
Трибуну украсили белыми арками. Над головами Зандера и блондинки свисали пурпурные соцветия глицинии. Получилось красиво, и в такой обстановке любая девушка упала бы в обморок от счастья. Свадьба!
Присутствующие нарядились в свои лучшие костюмы. Но солнце нещадно палило, и на висках у некоторых уже проступили капельки пота. Ну, скоро они узнают, что такое настоящая жара.
План Абрахаса состоял в том, чтобы всех напугать. Абрахас хотел, чтобы они вопили, моля о пощаде. Для этого достаточно было приземлиться рядом с ними, но Абрахас хотел большего. Никто, кроме короля, не знал, что дракон умеет говорить. Абрахас понимал, что короля разозлит это разоблачение. В нем будет больше смысла, чем, наверное, ожидает Зандер.
– Смертный король! – прогремел дракон. Его слова разнеслись эхом по внутреннему двору, заглушив овации приветствующих. – Ты и пальцем эльфийку не тронешь.
Воцарилась оглушительная тишина. Вытаращив глаза, собравшиеся посмотрели сначала на него, а затем на короля, который положил руку на меч. Словно это могло его спасти и заслонить от гнева дракона.
Зандер прекрасно понимал, что этот момент определит его наследие, вне зависимости от того, выживет он или погибнет. Он хотел, чтобы люди увидели его сильным и решительным королем, который без опаски взирает на дракона.