— Я бесконечно благодарна вам за возможность общаться с Миральдой, — затараторила женщина.
— На, скажи пару слов, — я передал трубку девушке.
— Мам, не переживай, со мной всё хорошо. Меня не обижают. Мы едем домой к господину Асари, где я буду жить. Я люблю вас всех, помните об этом. Мам, исполни мою просьбу, внеси деньги за обучение близнецов в ближайшие дни. Хорошо, мам, я тоже тебя люблю.
Выключив телефон, Миральда вложила его в мою руку, коротко поблагодарив. Потом девушка уставилась в окно автомобиля, шмыгая носом.
Глава 5
Миральда
Я прибыла в свой новый дом. Не знаю, имею ли право называть дом хозяина своим, но хотелось верить, что здесь мне будет если и не хорошо, то хотя бы сносно жить. Никто достоверно не знал, что происходит с теми, кто продался в пожизненное рабство. Само собой разумелось, что девушку заставят работать по дому или ублажать мужчину в постели. Что, помимо этого, с ней творят? Слухи ходили разные, одни страшнее других. Кто-то в них верил, а кто-то нет.
Говорили, что изобрели препарат под названием «Эйфор», который вызывал привыкание, но вместе с тем чувство счастья и беспричинную радость. Напичканная наркотиком девушка позволяла делать с собой всё что угодно. В таком состоянии её хоть сапогами избивай, она всё равно будет радостно улыбаться. А самое страшное, что при отмене наркотика оборотень корчился от боли и был готов грязные ноги хозяина языком мыть, только бы дали очередную дозу.
Поначалу никто не верил в это. Одни говорили, что всё чушь и такого не бывает. Другие заверяли, что в столичных магазинах, для сильных мира сего, ещё и не такое продаётся.
Я ходила покупать лекарства в аптеку, но ничего необычного на полках не видела. Всё было стандартным: мази для старческих болячек и микстуры с пилюлями от простуды. Оборотни тоже болели, как и любые животные в этом мире, например, кошки.
Однажды слух о наркотике подтвердился. В один из домов привезли девушку, которая продалась четыре года назад. Хозяину она наскучила настолько, что несчастную привезли к родителям и кинули во двор прямо в лужу, как тряпичную куклу.
Девушка барахталась в воде и смеялась, выкрикивая: «Море, я плыву, смотрите!»
Уже на следующий день соседи говорили, что слышали её крики. Родители даже за обезболивающим в аптеку бегали, но ничего не помогало. Дочь металась по постели неделю, заламывала руки и звала хозяина. Потом всё прекратилось, ей стало лучше, но что с ней творилось все годы жизни у хозяина, девушка не рассказывала даже родителям.
Сейчас я вспоминала этот страшный случай и озиралась, стоя во дворе дома. Территория оказалась довольно большая, обнесённая высоким забором. Сверху острые пики торчали, как бы намекая, что перебраться через ограду не получится. На калитке и воротах — замки, открывающиеся с брелока.
Посмотрела на двухэтажный дом и сглотнула. Заходить внутрь было страшно. Асари, не глядя на меня, шёл вперёд, но я будто корни в землю пустила. По дороге мы заезжали в аптеку, хозяин вышел оттуда с маленьким пакетиком. Теперь я заворожённо смотрела на пакет в его руках, подрагивающий при ходьбе.
— Ты решила превратиться в дерево? Не стой там, идём в дом, — сказал Асари, обернувшись на пороге.
Я посмотрела на свои кроссовки и с трудом оторвала ноги от земли, чтобы продолжить путь. Мужчина придержал дверь и пропустил меня вперёд.
Я попала в просторную прихожую. Здесь стоял специальный гарнитур со шкафом и высокой обувницей, а также была табуретка. Асари переобулся в тапки, а потом подал мне розовые шлёпки.
— Твоя домашняя обувь, Миральда. Пока будешь ходить в том, что привезла с собой. В ближайшие дни я куплю одежду, которую хочу на тебе видеть. Может быть завтра, если срочных дел не образуется. Спать будешь в комнате для прислуги. Идём.
Асари открыл двери, и я попала в холл с широкой лестницей. Мужчина не дал мне ничего рассмотреть, схватив за руку, куда-то потащил.
Мы оказались в уборной. Асари забрал у меня рюкзак, а потом дал пять минут, чтобы умыться и справить естественные нужды. Я проследила взглядом, как мужчина прикрывает дверь с той стороны, и принялась за дело. В туалет хотелось жутко.
Быстро осмотрелась. Нашей семье хватило бы средств прожить год, продай они отсюда хотя бы раковину. Мраморные полы и стены. Повсюду отделка каким-то золотистым металлом.
Поспешила помыть руки и выйти. Асари провёл меня под лестницу. Там обнаружилась небольшая дверь.
Сердце застучало взволнованно. Асари открыл вход и пропустил меня вперёд. Я округлила глаза от изумления: моя комната в родительском доме была больше этой. В каморке, а по-другому и не скажешь, уместились: деревянная односпальная кровать, маленький угловой шкаф, небольшой столик с зеркалом и стул. Окно было узкое, но с красивыми цветными занавесками.