— Ой, клевещете! Ой, наговариваете! — запричитал Трофим. — Да я бы… я бы вот к себе б ее взял, да местов нетути, сами поглядите — все по лавкам, да по полатям. Куда же вы, господин аскет?
— Где она живет?
— Из ворот выйдите — третий дом налево по нашей стороне.
— Хорошо. Там и заночую.
— Как же… а мы вам на печке лежанку подготовили! Теплую, с тремя одеялами.
— Мне трех не нужно. Плохо, знаете ли, когда у одного — три, а другого — ни одного. Спокойной ночи, господин староста.
— А если упырь залезет?
Странник пожал плечами:
— Картошечки ему предложите. Или лежанку теплую.
Прикрыв за собой дверь, Андрей вышел на улицу. Он сразу же нашел дом Веры — изба выделялась на фоне соседей как плешивая хромая дворняга среди породистой стаи. Прогнившая насквозь соломенная крыша, покосившиеся покрытые мхом стены, заросший бурьяном двор, дырявый забор с выломанными досками… жалкое зрелище. Как здесь жить-то вообще, особенно зимой?
Едва аскет коснулся калитки, та чуть не упала, качнувшись на ржавой петле. Детвора с интересом наблюдала, как странник продирается сквозь кусты крапивы и лопухов в половину его роста. Он будто плыл в зеленом колышущемся море и постоянно озирался по сторонам, выискивая кого-то. Но не слышал ничего, кроме копошения мышей под полом да шипения диких кошек, которым такая хибара краше княжеского терема.
— А где хозяйка? — сдался наконец Андрей.
— В лесу, — пискнула девочка лет восьми с большой тряпичной куклой в руках. — Она дома только ночует, да и то не всегда.
— Ясно. Что же, насчет ночевки тут я тоже погорячился. Но и к старосте не пойду. Слушай, а где Веру можно найти? Может, у нее места излюбленные есть?
— Если б мы знали, — красноречиво ответил толстый паренек с хворостиной за поясом. — Правда, недалече есть старый охотничий домик. Думали, она там прячется, даже пару раз засаду устроили, но все впустую.
Мальчишка говорил столь спокойно и обыденно, словно обсуждал охоту на зверя, а не на человека. Видимо, травля сироты не только не возбранялась, но и всецело одобрялась. Андрей бросил хмурый взгляд на дом старосты, но спросил о другом:
— А чего сами там не играете?
— Страшно, — пискнула девочка, обняв куклу.
— Ага, — кивнул толстяк. — Раньше играли, а сейчас боязно даже днем. Каким-то недобрым домик стал.
— Как его найти?
— Да вон туда идите, не промахнетесь, — парень ткнул пальцем в сторону леса.
— Спасибо, — Андрей положил ладонь на рукоять меча и быстрым шагом пошел в указанном направлении.
Сирота сама не поняла, как оказалась на пороге заброшенной избы — так сильно ее одурманили заклятьями и сладкими речами. А когда в полной мере осознала незавидную участь — деваться было некуда: единственную дверь караулила ведьма с изогнутым кинжалом в руке, с острия которого капала ярко-синяя жижа, пахнущая тухлыми яйцами и бузиной.
— Иди в угол и сиди смирно, — прошипела женщина, совсем недавно бывшая доброй и ласковой беглянкой. — А то свяжу.
Вера подчинилась. Села в излюбленную позу, прижав колени к подбородку, и уставилась на уродливое полуразложившееся тело в углу. Она уже догадалась, что угодила в лапы злой колдуньи, но зачем ей укрытый труп и представить не могла.
Однако «труп» внезапно пошевелился, открыл черную осунувшуюся пасть и глухо простонал:
— Пить…
— Потерпи, братец, — с легким раздражением отозвалась Марфа. — Дождись заката. Я чертовски устала, а эта коза без боя не сдастся.
— Не могу ждать… Жжется… Больно!
Ворох тряпья зашевелился, и живой мертвец, больше похожий на обтянутый белой кожей скелет, выпрямился в полный рост. Из раны на боку посыпался пепел, вампир зажмурился и стиснул зубы, и тут-то Вера заметила клыки — в разы длиннее и острее, чем у обычного человека.
Страх накатил на изнеможенное тельце, сковал мышцы, заморозил живот, спутал мысли. И лишь сердце билось громко и ровно, источая живительное тепло и отгоняя волну первобытного ужаса. Впрочем, это длилось недолго. Стоило кровососу шагнуть к жертве и выставить перед собой скрюченные когтистые пальцы, бродяжка вновь оцепенела. Она не могла отвести взгляда от красных, похожих на тлеющие уголья глаз.
— Не бойся, — прохрипело чудовище. — Иди ко мне.
И тут упырь начал меняться, как и его сестра-ведьма часом ранее. Серебристый туман окутал тощую фигуру, черты уродливого лица смазались, и вот перед Верой стоял широкоплечий улыбчивый мужчина с румяными щеками и косматой рыжей бородой.