***
Далеко за полночь они подошли к Форменосу. Врата были раскрыты настежь, но в кузнице светился огонёк. Фэанариони ускорили шаг. Стало возможным разглядеть, как у жарко нагретого горна усердно трудятся двое эльфов. Братья заторопились, неужели и правда, отец с Атаринкэ уже дома?
Когда они оказались в нескольких шагах от дверей кузницы, Макалаурэ громко окликнул мастеров.
— Атто! Атаринкэ!
— Что? — темноволосые кузнецы обернулись, одновременно опустив молоты. — Где отец?
— Тьелпэ? — Нэльяфинвэ узнал в одном из них племянника. Но кто второй эльда?
========== Тьелкормо и Атаринкэ. Призраки прошлого ==========
Комментарий к Тьелкормо и Атаринкэ. Призраки прошлого
https://www.youtube.com/watch?v=Y-9xIUiuLd8 Пикник - Там, на самом краю земли
https://www.youtube.com/watch?v=IfNKQDWDrDU ПИКНИК - А может быть и не было меня
Там, на самом на краю земли,
В небывалой голубой дали,
Внемля звукам небывалых слов,
Сладко-сладко замирает кровь.
Там ветра летят, касаясь звёзд,
Там деревья не боятся гроз.
Океаном бредят корабли
Там, на самом, на краю земли.
Что ж ты, сердце, рвёшься из груди?
Погоди немного, погоди.
Чистый голос в небесах поёт,
Светлый полдень над землёй встаёт.
(Пикник — Там, на самом на краю земли)
Защитный купол мерцал над огненной твердыней, созданной детьми Пламенного Духа посреди чертогов Небытия. Когда Фэанаро яростным смерчем взвился вверх, сфера расступилась, но вновь сомкнулась за его спиной. Светлый и Искусник взбежали по широким, вырубленным в тёмном камне ступеням на крепостную стену и перегнулись через мощный парапет, со смехом наблюдая, как отец гоняет объятых ужасом безликих. Слуги Мандоса с пронзительным визгом прыснули в разные стороны подобно стае летучих мышей. Пламенный Дух дважды облетел Форменос по периметру. Убедившись, что возле дома не осталось ни одной тени, искра его fёа ярко вспыхнула и исчезла вдали.
— Ладно, брат. Чем займёмся? — вволю нахохотавшись, обернулся к младшему Тьелкормо.
— Я, наверно, в мастерскую, — задумчиво потёр переносицу Атаринкэ. — А ты?
— Пойду в сад, постреляю. Представлю, что это безликие, — Туркафинвэ с улыбкой хлопнул брата по плечу и спустился с крепостной стены вниз, во двор. Как всё знакомо, как похоже на Форменос! Светлый вспомнил, где был арсенал, дошёл туда и взял в руки свой лук, оказавшийся точно в том самом месте, где и всегда. Вдоволь насладившись пением стрел и превратив мишень в ощетинившегося колючками ежа, пробежался среди разросшихся кустов смородины и малины. Нырнув под низкие ветви яблонь, вышел к пруду. Водоём был на прежнем месте, словно Тьелкормо никуда не уезжал из Форменоса. Искупавшись, Светлый направился в гостиную.
Уселся в удобное кресло и блаженно вытянул ноги к камину, где по отцовскому примеру зажёг огонь, со всей злости метнув искру в сухие поленья. Тихая мелодия поющей защитной сферы, потрескивание дров в камине и весело пляшущие языки пламени заставили Тьелкормо сладко зевнуть.
Нолдо опустил руку вниз, вспоминая, как всегда гладил густую жёсткую шерсть на загривке Хуана. Всё-таки он любил эту бестолочь, пусть псина и ответила ему чёрной неблагодарностью. Тяжело вздохнув, Тьелко прикрыл глаза: как бы он хотел вернуться в те далёкие времена, когда Хуан был неуклюжим щенком-подростком, большелапым, лобастым, с любопытством гоняющимся за бабочками на лугу. Светлый широко улыбнулся, неожиданно вспомнив, как прикладывал комок сырой глины к опухшему носу жалобно скулящего Хуана после того, как щенок со всей дури влез в осиное гнездо.
***
Прикрыв за собой дверь в мастерскую, Атаринкэ широкими шагами подошёл к рабочему столу. Но не сел за него. Прислонившись затылком к холодной стене, задумался о сыне. Почему Фэанаро, видевший Келебримбора, не захотел даже словом обмолвиться о внуке? А ведь он любил шустрого малыша Тьелперинкваро. Во время изгнания в Форменос весёлый смех близнецов и шалости маленького Тьелпэ скрашивали суровые будни Первого Дома. Что могло такого ужасного случиться после того, как сын Куруфина отрёкся от своего отца? Искусник задумался. Сел за стол, но его руки только машинально перекладывали инструменты с места на место. Наконец Атаринкэ принял решение: сделать то, что не смог ни разу за время пребывания в чертогах Небытия. Я только одним глазом гляну и вернусь домой! Интересно, каким способом у отца получается летать во тьме чертогов Намо? Искусник встал, распахнул настежь окно и сосредоточился.
Огненная искра прошла навылет сквозь купол защитной сферы. Одиноким светлячком замелькала в лабиринте бесчисленных коридоров Мандоса, пока Куруфин не нашёл то, что искал. Сияющий силуэт нолдо остановился возле ряда затемнённых полотен, которые не должны были ещё покрыться таким многовековым слоем пыли. Но почему все гобелены словно умышленно сокрыты кем-то под толстенными пластами праха, кто так старательно спрятал вытканное в самом дальнем тупике? И откуда взялось странное предчувствие беды, давящее ледяным камнем на душу? Искусник решительно шагнул к первому гобелену в ряду и провёл по нему жаркой рукой, тщательно очищая картину. Это его Тьелпэ? Тьелпэ! Тьелпэ… Не может быть! Нет! Душа Атаринкэ заметалась от одного полотна к другому: пламя fёа то вздымалось столбом вверх, то падало к самому полу, придавленное горем. Нет! Не верю! Что ты наделал, сынок…
Сейчас Куруфин был готов простить сыну многое из произошедшего, но последняя из картин этой мрачной галереи заставила огненную душу упасть на колени и скомкать в руках края ткани: за что? За что такие мучения моему сыну? Моей кровиночке… Атаринкэ прижался пылающим лбом к гобелену. За что?! Да я тебя, Майрон Аннатар! Из-за Грани достану и придушу голыми руками!
Искусник не чувствовал, как к нему всё ближе подкрадываются безликие.
— Отец… — тихий голос заставил его вскочить на ноги. Смутный тёмный силуэт скользил вдоль стены в дальнем конце коридора. Тьелпэ?
— Постой! — Атаринкэ рванул к попятившейся от него душе. — Не бойся!
Ледяные объятия затхлой материи, внезапно опустившейся на него сверху, заставили Куруфина мгновенно выставить защиту. Пытаясь выпутаться из ловушки, он потянулся к поясу за мечом, напрочь забыв, что безоружен. Искусник отчаянно сопротивлялся, стараясь извернуться и скинуть с себя бессчётные слои пыльных гобеленов, которыми прислужники Намо туго пеленали огненную fёа. Но тщетно… Злорадно хохоча, тени выволокли пленённую душу из чертогов Мандоса в сады Лориэна. Растворились в туманах. Нолдо грозно глухо рычал, пытаясь освободиться из липкого кокона ткани Небытия. Наконец, с сотой попытки у него получилось разодрать душившие его оковы об острые выступы корневищ. Закашлялся, вдохнув спёртый влажный воздух садов. Брезгливо отбросил от себя клочья порванных серых полотен…
Атаринкэ лежал на спине, ощущая затылком мягкую подстилку изумрудного мха. В голове билась одна-единственная мысль: возрождён? Отец! Я не предавал тебя! Я только хотел посмотреть на жизнь моего мальчика… Моего Тьелпэ… Эльф с трудом поднялся на ноги и заметался среди огромных замшелых стволов. Блёклая дымка мешала увидеть даже то, что было за ближайшими деревьями. Задыхаясь от гнева, яростно заорал в мутную пустоту.
— Отец! Я вернусь к тебе! Намо, гад! Слышишь, тварь безликая! Забери меня обратно!
***
Тьелкормо блаженно прикрыл глаза. В крепости царила непривычная тишина. Светлому казалось, что он слышит не только мелодичный напев защитной сферы, но и звук капающей воды в подвале. Незаметно для себя задремал, причём совершенно забыв о том, что наказывал им с Куруфином отец.