— Гав! — словно согласившись с ней, пёс закружился на месте. Гоняясь за своим хвостом, он двигался всё быстрее, пока не превратился в чёрный вихрь. Нолдиэ от неожиданности отпрянула назад, прикрыла ладонью рот, чтобы не вскрикнуть. Что это? Чары? Круговорот смерча уменьшался в размерах всё сильнее и сильнее — вскоре на траве осталась лежать статуэтка из эбонитового дерева. Нэрданель бросилась к ней, взяла в руки — теперь Друг легко умещался на её ладони. Нолдиэ поцеловала тёплую на ощупь фигурку. — Благодарю.
Но служащие аэропорта потребовали бумагу, что вывозимая из страны статуэтка не представляет художественной ценности. Бродяги устроили доброй женщине встречу, на которой за некоторую сумму вознаграждения все формальности были соблюдены, и на следующий день Нэрданель уже без проблем села в самолет, улетавший в Лондон. Ещё несколько напряженных дней, наполненных переездами и перелётами, и вот эльфийка стоит на вершине одной из серых скал, глядя на безбрежную ширь Атлантического океана.
Нэрданель вытащила из кармана куртки статуэтку и, крепко держа фигурку собаки в руке, показала открывшуюся вокруг панораму местности.
— Ela! Вот мы и на месте, Друг. Посмотри!
Статуэтка в руке стала теплее — на чёрной поверхности заиграли всполохи искр. Вскоре от невыносимого жара пришлось поставить фигурку на плоскую поверхность серого замшелого камня. Статуэтка внезапно полыхнула огнём и… к Мудрой бросился оживший пёс. Положив ей лапы на плечи, слизнул жарким языком непрошеные слёзы, ткнулся мокрым носом в щёку.
— Друг, мы на месте.
Покрутившись вокруг эльфийки, пёс с громким лаем умчался к океану. Нэрданель вздохнула, надеюсь, я сделала всё правильно, мельдо. В ответ на её слова, на шее мгновенно нагрелся и тут же остыл камень в подвеске, сделанной мужем. Услышал. Нолдиэ легко подхватила рюкзак, в который умещались все её нехитрые пожитки, неторопливо следуя вдоль кромки воды за псом, радостно носившимся за стаями орущих чаек.
Останавливаясь на ночлег в прибрежных гостиницах, она доставала из рюкзака планшет и просматривала ирландские новости. Вдруг да и мелькнёт какая-нибудь весточка о сыне? Эх, Морьо, Морьо, где же ты можешь быть, сынок? Иногда в голову Нэрданель исподволь пробиралась мысль, что ей привиделась вырезанная на мачте звезда, и конечно, Карнистира тут в принципе не может быть. Нолдиэ гнала сомнения прочь, она по осанвэ почувствовала близость сына. Мрачного ни с кем не перепутать! Однако кто-то очень сильно не хочет, чтобы они встретились…
***
Карантир научился влиять на приборы, чтобы они не реагировали на его движения. Поначалу это было трудно, и шприц с инъекцией снотворного вновь отправлял его в забытье. Но нет худа без добра, за это время поврежденные кости срослись, а эльф набрался сил. Правда, его бесила еда через трубочку, которая была вставлена в рот. Кто додумался до такого извращения, морготово искажение!
Дождавшись наступления темноты, Морьо отцепил провода и мысленно успокоил приборы, дёрнувшиеся сообщить людям о его пробуждении. Огоньки на контрольном пульте возмущённо заморгали, но тревога не сработала. Эльф встал. Прошёлся по палате. Всё тихо. Накинув себе на плечо конец простыни как тогу, Карантир ухмыльнулся, он вспомнил слово, которым называла этот вид одежды Летиция. Интересно, где она теперь? Лежа в палате реанимации, Мрачный поначалу часто представлял, как двери открываются и заходит его юная подружка. Но вскоре нолдо понял, что его мечты никогда не сбудутся — очередная проделка Намо. Может быть, и сама дева была только в мыслях Карантира, а не наяву? Тем более, у неё на шее оказался кулон, который лорд Таргелиона дарил херову тучу столетий назад Халет. Как такое возможно? Однако Морьо ловил себя на мысли, что если бы он добрался до палантира, то непременно бы нашёл на просторах интернета хоть какую-нибудь информацию о так внезапно сбежавшей деве.
Эльф осмелел, заметив, что приборы молчат, и никто не ворвался в палату со шприцем в руках. Как следует размялся, заставляя кровь быстрее бежать по жилам, а мышцы — вспомнить былые умения. Перебрал на столике возле приборов медицинские инструменты, но ничего колюще-режущего не нашлось. Из коридора донёсся чей-то весёлый голос. Тенью скользнув к дверям, верхняя часть которых была прозрачной, Карантир притаился у стены и выглянул в коридор. По нему шла молоденькая медсестра, катившая перед собой столик на колёсах. Когда она, забежав по очереди в несколько палат, открыла двери в палату эльфа, Мрачный успел обругать на кхуздуле не только всех валар, но даже и майяр.
— Меллон! — Карантир обнял ничего не подозревавшую деву сзади. Та от неожиданности выпустила край столика из рук.
— Что?
— Скажи друг, и я войду, — эльф продолжал её обнимать сзади, горячо дыша в ухо.
— Как ты встал? — медсестра пыталась обернуться. Её сердце бешено колотилось в груди, она ещё ни разу не видела, чтобы пациент, лежавший несколько дней без сознания в реанимации, так быстро восстановился. — Это невозможно!
— Ерунда! Я хочу войти в твои врата, — не унимался Карантир, помня, как это безотказно действует на дев. — Для меня нет ничего невозможного!
— Прекрати! Сейчас охранник увидит нас на экране камер слежения, и меня уволят! — у медсестры вспыхнули щёки, когда «лежачий» пациент нахально полез руками под её халат.
— Тогда давай найдём такое место, где нас не увидят, — Мрачный разрешил деве обернуться и поцеловал в губы. — Хорошо? А потом ты расскажешь, кто и откуда за нами наблюдает?
— Какой ты! — в перерывах между поцелуями и объятиями смогла выдохнуть медсестра. — Горячий!
— Я — сын Пламенного, я обязан быть горячим, — Мрачный тщательно подбирал слова, чтобы дева его поняла. — Так, где ты говоришь, нас не увидят?
Охранник оторвался от созерцания грудастых девиц в глянцевом журнале и, уставившись на монитор, удивлённо протёр глаза. Он спит и ему снится, что на экране идут кадры порно? В окошке камеры видеослежения мелькало изображение пары, занимающейся тем, чем не должно заниматься медперсоналу и пациенту отделения реанимации. Стряхнув с себя дремоту и смачно выругавшись, охранник приблизил изображение, транслируемое из одной из палат интенсивной терапии. То, что он там увидел, заставило его быстро покинуть свой пост и лично проверить палату. Камеры не наврали — он убедился в реальности происходящего, едва распахнув дверь.
— Что здесь происходит? Эй, дружок, ты не слишком ли энергичен для ожившего трупа? — рявкнул охранник, пытаясь пресечь «действо», однако Карантир, мельком оглянувшись на него, не думал останавливаться. Когда человек вытащил шокер и решил подойти ближе, чтобы успокоить не в меру живого пациента, то вмиг оказался сбитым с ног столиком, который резко катнул в него Морьо, а разряд шокера пришёлся по самому охраннику. Мрачный кулаком объяснил глупому адану, что вмешиваться в открытие врат некрасиво и крайне неблагоразумно, но дева успела в это время подхватить с полу свой халат и выскочить из палаты. Сработавшая сигнализация заставила проснуться остальную охрану. Однако появление ещё большего количества людей не помешало Карантиру уложить их отдыхать рядом с первым аданом.
— Вау, вау! Браво! — вошедшая в комнату дева восторженно похлопала полуобнаженному Мрачному, опять накинувшему на себя простыню вместо одежды и зло пинавшему валявшихся на полу охранников.
— Ты кто? — Карантир с недоверием посмотрел на подходившую всё ближе «медсестру». Та, мило улыбаясь, расстегнула верхние пуговицы своей синей блузы и призывно облизнула губы.