Как сложно… Пока я размышлял, Арч-рен нанёс второй удар, уменьшая количество живой плоти дракона, что пыталась принять некую форму, и, к счастью, пока… безуспешно.
Я осмотрелся. Рядом собрались все друзья. Иту и Вита изначально стояли со мной, Люциус появился чуть позже, отброшенный к нам королём Мадтлана, а Лифа недавно вышла из сумрака с ободранной одеждой и множеством ран, что постепенно затягивались. Ха… малышка совсем себя не бережёт. А эликсиры? Сумки нет! Лифа… кажется, мы встряли. Впрочем, даже Алексий стоит чуть поодаль от нас. В сражении между монархом и драконом мы будем лишь мешаться.
Забавно выходит. Побороли страх смерти, отринули несбыточные мечты и приняли трудности на пути к дракону. И всё же можем лишь стоять и молча наблюдать, как бьются два монстра.
Ха… Прекрасно, есть время подумать. Наш экземпляр дракона выбрал второй вариант и решил изменить исход «завершённого мира», удивительно. Как ни странно, даже последующее заточение и принудительное перерождение его не исправило. И ведь не просто собирается вскоре создать себе новое тело, но и память с личностью сохранить при помощи скверны. Плохи дела.
— Ты не сможешь выжечь каждую клетку моего тела, ведь скверна, объявшая саму мою сущность всё восстановит, глупец! — вскричал дракон, продолжая формировать организм.
— Да?! Тогда отлично! Я ударю по тебе в полную силу и посмотрим! — отвечал король, почти целиком объятый пламенем.
Арч-рен словно взошёл на новую ступень в магии, невероятно. Монарх будто пропускает сквозь себя нити магии! Они словно… часть его организма! Осмелюсь предположить, что давно погибший король Колыбели был, скорее всего, на ступень ниже.
— Лучше беги глупец, занимайся делами! Не к чему разводить здесь цирк и красоваться перед детишками! — взревел дракон.
Вот оно! Моё присутствие переписало исход этого мира, теперь события движутся к совершенно новому и неизвестному, оттого монстр и злится на Арч-рена и в особенности меня. Хотя… по сути, он должен меня… благодарить?
Странно… видимо, уроки по теме крылато-хвостатых в небесном городе я проспал. М-да, а вот торнадо из пламенных лепестков, что вскоре разнесёт в радиусе нескольких сот метров породу, на фоне — самое красивое и подходящее, для момента мозгового штурма.
Итак, за доли секунд до третьего удара монарха, в голове сложилась красивая картина.
Дракон решает остаться и изменить исход «завершённого мира» — войска специального назначения небесного города останавливают и предотвращают угрозу.
Дракон решает покинуть мир и переродиться — самостоятельно прилетает в башню.
Результат же при каждом варианте один: новая жизнь без памяти о прошлом и мир, находящийся «в развитии», без предопределённого исхода.
Ха… главное, как красиво складывается одно с другим.
Сестра ранее спустилась в этот мир, уничтожила его, и он стал «завершённым». Переродившийся к тому времени Роршах, что сохранил память благодаря скверне, обрекался на бесчисленное множество циклов, толком не успев побыть под влиянием времени. Я, в свою очередь, поступил подобно крылато-хвостатому и нарушил закон мироздания, переписав судьбу мира, что теперь вновь находиться «в процессе». В таком случае зря я угрожал дракону воинами небесного города, что вернут его в заточение. А дело всё в моём настоящем теле, что находится в будущем «плохом исходе», соответственно, «новый исход» моментально изменит реальность по моему возвращению.
Честно, даже сам не ожидал, что скрытая способность «полная адаптация» может сотворить нечто подобное. Скорее всего, мудрецы цитадели не предусмотрели такой вариант развития событий. Кстати, а ведь именно они достали душу из великого потока, чтобы я родился в небесном городе. Да, ведь под конец моей жизни было обещано, что я смогу избавится от «полной адаптации» и стать вполне обычной энергией души. Вот только… надо ли оно мне?
— Фух! — выдохнул король Мадтлана, отпрыгнув с поля боя к нам. — Ну и жарень... я тут, конечно, устроил, ребятки, — Арч-рен потушил на себе остатки пламени и вытер пот со лба. — Похоже, наш враг действительно в сговоре с судьбой и на предначертанное даже я, монарх, не в силах повлиять, — с грустью в голосе сообщил он.
— Нет, — уверенно возразил я. — В одном можете быть точно уверены: свою судьбу, вершим мы сами, здесь и сейчас!
Эх, после увиденного я вряд ли смогу обращаться к монарху, как к знакомому.