Даглас сам откровенно удивился своей способности запоминать такие незначительные детали с первого косого взгляда, а ошивался он на этом вокзале от силы два раза — в поездке и по работе. Будучи кочегаром, мужчина часто захаживал на склад за углём для топки паровоза, но из трудолюбивой честности никогда его не прикарманивал. Ящики из-под горючего достаточно большие, чтобы вместить двух человек, хотя и вплотную.
Они зашли за здание, напоминающее сзади жуткую спутанную сеть из толсто покрашенных серым труб и перемотанных кабелей, так нежданно отличающуюся от опрятного внешнего вида спереди. Как раз между двумя вылезающими из земли скобами вжалась в монолитную стену крепко сбитая дверь, запертая на истрёпанную в стружки щеколду.
Даглас не решился радикально выносить проход плечом, поэтому тихо наклонился, выпустил изо рта влажный трепещущий жар, хрупкая железная полоска начала расползаться и таять, поражённая рыжеватым раскалённым отсветом. Глубоким прерывистым вздохом охладив скрипящее дурманящим пеклом стальное горло, печник беспрепятственно открыл дверь и пригласительным жестом указал Лойс внутрь.
— Так просто? — осмотрительно подняла бровь девушка, проходя в широкое помещение с высоким потолком, расчерченным металлическими балками. Красноватый отблеск прозрачной вуалью полз по полу, застревал на стенах и грудах ящиков, мешков. Бетонный пол сухо пропах угольной крошкой, вдалеке из открытой двухстворчатой двери выносили груз, посвистывая и гаркая команды, будто вместо рабочих на перроне собралась стая возмущённых ворон.
— Не переживай, нам ещё в коробку втискиваться, — шутливо ободрил спутницу Даглас, легонько похлопав её по плечу. Её чудовищно злое чувство страха начало понемногу упорно цепляться и за его душу.
Нужный пустой ящик нашёлся быстро, хитро затерялся среди десятка огромных коробов, спешно относимых в грузовой вагон.
Даглас резво залез внутрь и помог забраться девочке, протянув ей руки. Лойс суетливо вскарабкалась по деревянной стенке и шмякнулась боком о дно, но подкладка пальто смягчила неудачный удар. Мужчина, надрывно треща корпусом, перегнулся через край ящика, подцепил с пола перепачканную углём крышку и, едва слышно кряхтя, натянул её сверху.
Печник сел в терпкой пресноватой темноте, неуютно сгорбившись и подогнув колени так плотно к груди, что рёбра чуть не прогнулись, Лойс поступила его примеру, настороженно, словно застигнутая врасплох зверушка, оглядываясь сквозь золотые, узорно вьющиеся по деревянным стенам щели.
Вскоре послышались чёткие громоздкие шаги, к ящику, яро дискутируя, подошли двое грузчиков, и один из них попытался грубо толкнуть плечом короб ближе к навороченному шестерёнками подъёмному механизму, продолжая буйно ругаться с напарником о значимости материала поршней.
— В рот мне ноги, — гневно выпалил рабочий, недовольно заметив, что с места ящик двигается с трудом. Он попытался упереться в стенку двумя руками, и, заметив тщетные попытки коллеги справиться с раздражающей тяжестью груза, второй всей тушей навалился плечом рядом с ним.
— Тяжёлый, зараза! — ящик, наконец, лениво сдвинулся с места и понемногу заскользил по бетонному полу. Грузчик севшим от утомляющего напряжения голосом изумлённо рявкнул: — Чего они туда набросали?
— Небось чугунную ванну с гвоздями! — хохотнув, шутливо съязвил второй, на что Даглас с обиженным возмущением закатил глаза. Небольшой ящик угля и печник весили примерно одинаково, хотя… один почти целиком металлический человек весом примерно в две с половиной сотни фунтов и девочка впридачу вполне окажутся тяжелее.
Но он далеко не чугунная ванна.
— Давай на раз-два, — предложил один из грузчиков, целенаправленно продолжая толкать ящик. В ответ поступило короткое, но ёмкое «Угу», и под дно начал ломиться отвратительный лязг. Короб бесцеремонно пихали на подъёмную корзину.
— И-и-и… Р-Р-РАЗ! — хлёстко скомандовал мужик, и короб тряхнуло так, что Лойс, не успев притормозить падение ногами, со всего размаху ударилась лбом о грудь Дагласа.
— И-и-и… ДВА!
— Не больно? — заботливо и едва слышно поинтересовался мужчина, беспокойно пытаясь с прищуром разглядеть лицо девушки в густой, как грязный морок, пыльной полутьме.
— Нет, — почти честно ответила Лойс, шумно вздохнув сквозь зубы, чтоб ушибленное гнусное нытьё в висках быстрее сошло. Она не винила спутника за то, что у него от рождения железные кости, но слишком скабрезно злилась на себя. Стоило держаться лучше… Только и горазда что лбом биться.
И зачем он спрашивает, больно ли ей? Что ему с этого?..