Они замолчали, но эта тишина была уже иного рода. Мягкая, бархатная, она обволакивала их, как ночь, и нарушать ее не хотелось. Обнявшись – Леонор была по-прежнему полуобнаженной, закутанной в одеяло, – они провели вместе несколько часов. Мауро с радостью обнаружил, что Леонор уснула, воспользовавшись тем, что боль отступила. Ему вдруг показалось, что на свете нет ничего важнее, чем охранять ее сон. Он замер и даже не пытался найти другой конец одеяла, чтобы тоже укрыться, боясь потревожить Леонор. Он терпел холод и подумал о том, что этот чердак стал для него уютным прибежищем, которое не хотелось покидать.
Однако время шло, и вот уже бледный луч солнца пробился сквозь тусклое оконце, и тени начали отступать.
Они простились дома у Бенито. Мауро пообещал, что обязательно придет посмотреть на ее выступление, но сейчас его ждут дела. Ночью Бенито получил сообщение от Муньиса: власти ищут участников «сержантады», как уже называли восстание, потому что его возглавили сержанты из казарм Сан-Хиль. Будет безопаснее, если Мауро покинет город. В двенадцать часов с Северного вокзала отправлялся поезд во Францию. Для Мауро нашли форму контролера.
Мария дала Леонор свое платье, но девушке понадобилась помощь обоих супругов, чтобы спуститься по лестнице, – так больно ей еще было. Преодолев первый пролет, Леонор попыталась оглянуться, но боль в ребрах заставила ее отказаться от своих намерений. Она едва успела кивнуть Мауро, стоявшему на пороге.
Леонор вышла на улицу и вскоре растворилась в толпе, среди людей, которые спешили по своим делам. Одни приводили улицы в порядок после вчерашних столкновений, другие как ни в чем не бывало развешивали на балконах свежевыстиранное белье.
6
Когда Леонор вернулась домой, на Месон-де-Паредес, Пили бросилась ей на шею. Целый день не имея вестей от подруги, она опасалась худшего.
– Не сжимай меня так, иначе я и правда умру!
– О боже, прости!
Леонор рассказывала, как она сломала ребро, и Пили, едва сдерживая рыдания, зажимала рот руками. Потом она помогла подруге лечь на кровать, которую они с ней обычно делили. Ее очень беспокоило тяжелое дыхание Леонор.
– Мы вместе оказались в этом городе и вместе должны добиться успеха! Ты не можешь умереть, пока наши имена не появятся на афишах театра «Принсипаль», – пыталась она шутить, видя бледность подруги, на которую вдруг обрушилась вся усталость последнего дня.
Леонор вспомнила, как много лет назад встретила Пили в Сеговии, на грязном постоялом дворе, где остановилась вместе с труппой комедиантов, сбежав от семьи, которую ненавидела. Леонор мечтала стать другим человеком, как и Пили, у которой тоже не было средств к существованию. Пили уже тогда называла себя Пили ла Галларда, всегда была готова веселиться и тоже была очарована блеском театра и мечтами о другой жизни, весьма далекой от той, которая их окружала. С тех пор они были неразлучны. Проведя несколько трудных и голодных лет в Мадриде, в один прекрасный день они отправились на прослушивание к Ардериусу… и стали частью театральной труппы. Это наконец приблизило их к тому, чего они так жаждали: к развлечениям, свободе, дружеским вечеринкам, смеху и беспечным мадридским ночам.
– Как тебе удалось выбраться с Пуэрта-дель-Соль?
Пили повезло: в один из домов по улице Хилерас заходили люди, ей удалось проскочить вместе с ними. Она пряталась несколько часов, пока не смолкли выстрелы, а затем побежала домой через изрешеченный пулями, заваленный трупами и залитый кровью город.
– У меня чуть сердце не остановилось, когда я увидела, что тебя тут нет.
Леонор подробно рассказала ей о том, что с ней было: о том, как ее настиг солдат на лошади, о том, что случилось на улице Эспехо, и о том, как ей пришлось провести ночь, затаившись на чердаке.
– Студент-медик и революционер? – усмехнулась Пили. – Симпатичный?
Боль в ребрах помешала Леонор резко осадить подругу: в ее сердце не было места для любви, и на то имелись причины.
В Мадриде объявили чрезвычайное положение, и Леонор это было только на руку. В записке, которую им принесли от Ардериуса, он сообщал, что спектаклей в ближайшие несколько дней не предвидится. Леонор надеялась, что рана на губе как раз успеет затянуться. Ребра доставляли уже меньше страданий, холодные компрессы облегчали боль. Если повезет, никто и не узнает о том, что ей довелось пережить.
Однако и спустя неделю боль никуда не делась. Ардериус пригласил к Леонор врача, который выписал обезболивающее, надел на нее специальный корсет и пришел к выводу, что у нее всего лишь трещина в ребре: будь оно сломано, она едва ли смогла бы двигаться. Благодаря лечению Леонор стала чувствовать себя значительно лучше, настолько, что решилась отправиться на прогулку. Она позвала с собой Пили, но не сказала, куда они пойдут. Пили просила ее быть осторожной, ведь правительство О'Доннелла, хоть и подавило мятеж, продолжало поиски тех, кто принимал в нем участие. Пили казалось, что Леонор ведет себя слишком легкомысленно. Так и было: той двигало лишь любопытство. Она хотела узнать, что стало с Мауро, и, не имея других зацепок, кроме адреса на улице Сан-Буэнавентура, направилась прямиком туда.