Ощущение чужого взгляда укололо затылок. За время своей военной карьеры он приобрел бесценный навык — ощущать его даже через расстояния и стены. Здесь ему ничего не угрожало, но сознание и инстинкты не прерывались на отдых даже в мирное время.
— Оля, ты почему не спишь, моя хорошая?
Ольга Лоран стянула полы черного кружевного пеньюара, который ничего не скрывал, наоборот, будил желание, оставляя простор для полета фантазии. Великолепие с атласной алой лентой на груди, завязанной в кокетливый бантик, едва прикрывало ее стройные бедра с размашистой каллиграфией надписи-татуировки «Oderint dum metuant», так красноречиво отразившей всю сущность скандальной журналистки светской хроники. Вожделение вспыхнуло новым взрывом сверхновой при виде гладкой смуглой кожи с курсивом надписи, к которой он так часто любил припадать губами в порыве наивысшего эротического исступления.
— С кем ты говорил? — резко прервала его начинающийся полет фантазий белокурая красавица, скрестив руки поверх упругой груди. — Опять? Какая работа?! Ты обещал! Не забыл, что мы летим в Таиланд под новый год?
— Сколько в моей выносливой девчонке энергии, — вихрь сплетения из азарта, желания и предвкушения подхватил сухие строки ознакомительной документации, закружил в беспощадном водовороте, переплетая буквы в лишенные смысла абзацы и полосы, чтобы вытеснить из сознания, неумолимо переключая инстинкты, бросая на алтарь одному из них, самому основному. Каждый раз, как в первый с тех самых пор, как он увидел Ольгу на пресс-конференции, чтобы потом бросить все силы на завоевание гордой и неприступной блондинки со стервозным характером и потрясающей эротической энергетикой, которая могла расплавить вековые льды обоих полюсов без всякого ультразвука.
Его пальцы, повинуясь желанию, легким касанием скользнули по гладкой коже бедра, скрывшись за кружевом пеньюара. Ощутив ласку шелка, Дмитрий хищно усмехнулся.
— Спала, значит? Моя коварная соблазнительница. — Настойчивый рывок, и подвязка из черного кружева скользнула по ноге девушки, ведомая его сильными пальцами, замерла на щиколотке — Ольга не шевелилась, позволяя своему мужчине взять тотальный контроль в этой игре. Самодовольная улыбка коснулась ее красиво очерченных тонких губ, когда он, коснувшись сильными пальцами чувствительных подколенных впадинок, припал губами к дерзкой, провокационной надписи тату. Дрожь — то ли от холода, то ли от щекочущего кожу дыхания, не успела прошить ее тело неуловимой вибрацией, как новый прилив мощнейшей волны ошеломительного восхищения вызвал новый стон восторга-изумления. Язык мужчины очертил изгиб первой буквы, медленно, словно считывая каждый укол, создавший каллиграфию надписи, с нежно-настойчивым нажимом, разгоняющим каскад искр неизбежного желания в районе солнечного сплетения. Он словно заново писал этот девиз на ее гладкой коже ласкающим шрифтом, нивелируя агрессию потаенного смысла латыни. «Пусть ненавидят, лишь бы боялись»… Сейчас подобные слова были не нужны, лишены своего бескомпромиссного смысла, они готовы были растаять под точечными поцелуями с нажимом языка, вместе с защитной броней носительницы этого девиза. Он единственный знал ее настоящей — жизнерадостным ребенком, ласковой, словно котенок, любовницей, уязвимой воительницей на фронте слова и пера, которую небезосновательно боялась светская тусовка за скандальные подробности собственной личной жизни и разоблачение всех шкафных скелетов. Только с ним она была настоящая, лишенная масок и стальных доспехов. Его девочка.
Ольга запрокинула голову, лишь шире раскрыв глаза, считывая невидящим взглядом отражени на натяжном полотне потолка, когда язык и губы, расчертив надпись, изменив ее смысл своей убивающей лаской, скользнули к внутренней стороне ее бедра. Ощущение лижущих язычков осторожного, не сжигающего, но пламени, разливалось в крови искрящейся лавой, выжигающей здравый смысл и все силы, брошенные на поддержание имиджа гордой амазонки. Колени задрожали, глянцевое полотно потолка завибрировало мелкой дрожью в такт ритму сердечных сокращений, а ладони уперлись в мужские плечи в поиске точки опоры как раз вовремя — кончик горячего языка накрыл горошинку клитора беспощадным направленным ударом. Но Дмитрий только начал свою бескомпромиссную игру. Девушка с трудом сообразила, что громкие стоны, разлетевшиеся по гостиной, принадлежат ей — лишь хищная улыбка мужчины стала тому подтверждением. Скользнув языком по створкам ее малых губ, контрольным ударом на отключение любого сопротивления, он резко отстранился, сжав руки на ее тонкой талии. Ольге казалось, что она воспарила над действительностью, оторвавшись от земли, и даже испуганно вздрогнула, когда скрепленные скоросшивателем листы, которые до того с таким интересом изучал без пяти минут ее супруг, полетели на пол, а лопатки безжалостно уперлись в древесину журнального столика. На тот момент она забыла обо всем — о предстоящем интервью, о своих опасениях, даже о вспышке интуиции, которая никогда не подводила. Горячая лава желания бежала в ее крови подобно горной реке, и она выгнулась навстречу этим сильным, ласкающим ладоням, застонав от переполнивших душу ощущений. Экстаз смазал полумрак окружающей обстановки, раскрасив ее острыми вспышками световых бликов, которые взорвались мощным фейерверком, когда мужчина вошел в нее одним плавным толчком.