Глаза мужчины потемнели, когда он увидел ее обнаженное тело, лишая контроля, возрождая в глубине сердца пожар страстного безумия. Губы накрыли ее рот, ладони сжали тонкую талию до приятной боли, когда он без малейшего усилия со своей стороны поднял девушку в воздух, словно невесомую пушинку. Он оторвался от ее губ и склонился к высоким холмикам груди — Латима зарычала от боли, смешанной с разрядами острого удовольствия, когда зубы мужчины вонзились в податливую плоть. Злорадная улыбка исказила губы девушки, и она подняла колено, впечатав его между ног желанного захватчика.
— Сука! — прохрипел Аларикс, и его руки на ее талии разжались. С гортанным смехом Латима отпрыгнула в сторону, приземлившись на вытянутые руки, и насмешливо подняла брови вверх. В мужчину вселился зверь, она видела это в его почерневших глазах даже в полумраке. Неистовый, опасный, возбужденный и такой желанный зверь. В два шага воин преодолел разделяющее их расстояние, но Латима выпрямилась во весь рост и, обхватив руками его плечи, подпрыгнула, обвивая ногами торс Фланигуса. Язычок пробежался по губам мужчины перед тем, как проникнуть внутрь и загасить агрессию жарким поцелуем. Он подчинился нажиму ее языка в глубине своего рта, и Лучезарная безошибочно считала запредельную мощь его желания. Жесткие губы терзали ее, растирая в кровь, но страсть бурлила, унося в запредельные дали, прогоняя прочь все мысли. Ладонь Аларикса вцепилась в ее волосы, натянув до боли.
Латима сама не поняла, как оказалась на коленях, ее глаза, не отрываясь, следили затем, как руки мужчины развязывали шнуровку брюк. Она восхитилась длиной его напряженного жезла, который скользнул грубой лаской по кромке ее губ, высунула язычок, растерев на губах соленую каплю нектара, прошлась по длине ствола порхающим движением. Но стоило только ее неистовому любовнику расслабиться и запрокинуть голову, как девушка вскочила на ноги. Поразительно, как Аларикс успел совладать с собой, вновь сжав ладони на ее талии и швырнув на постель.
Тело отозвалось мимолетной болью, но сейчас это не имело никакого значения. Улыбка жаркого предвкушения не сходила с уст Латимы, она послушно ожидала, когда он сбросит свое облачение и приблизится к ней. От прикосновения его горячего тела внутри разливались потоки сладострастной лавы, грубый поцелуй сводил с ума своим неистовым желанием. Но едва напряженный жезл мужчины толкнулся внутрь нее, Лучезарная с победным криком вцепилась в его широкие плечи, принуждая перевернуться на спину, и тут же оседлала его бедра, принимая вглубь себя напряженный член. Фланигус протестующе дернулся, но девушка соблазнительно задвигала бедрами, принимая глубже отрывистые толчки, ощущая, как мимолетную боль от глубокого проникновения вытесняет нега приближающегося оргазма. Быстро. Сильно. Неистово.
Один взгляд в глаза, которые из серых стали черными — и чувственные спирали подхватили, унося с собой в свободный полет. Сладкие судороги еще не затихли, как император Спаркалии исторгся в ее глубины с неистовым криком покоренного хищника.
Латима медленно сползла с его тела, восстанавливая сбившееся дыхание. На ее устах играла улыбка довольной тигрицы, а в крови бурлил запредельный восторг. Она даже вскрикнула от возмущения и неожиданности, когда Фланигус грубо перевернул ее на живот, подтянув к себе за бедра, и снова пронзил своим копьем Антала. Пульсирующие стеночки пещеры Криспиды обхватили напряженное орудие страсти, принимая в себя до запредельной глубины. Сильные пальцы мужчины сжимали ее бедра, насаживая на себя, даруя сладкую пытку восторга, оставляя на коже белые отметины, которые совсем скоро нальются красным. Пульсирующая бездна страсти затягивала их в свой омут с каждым толчком и движением бедер сладкой отдачей, стирая все границы, соединяя двух таких непохожих друг на друга людей в единый абсолют. Хотя, наверное, у них сейчас было куда больше общего, чем могло показаться ранее — страсть объединила их посильнее любых печатей на дипломатических соглашениях. Аларикс наклонился, накрыв тело девушки своим, его зубы, несмотря на неистовый пожар страсти, прикусили женское плечико практически нежно. Этого оказалось достаточно, и новая вспышка освобождения согнула пополам тело Латимы в потрясающем оргазме.