Первые крупные капли забили по глади озера, когда Савичев наконец-то увидел наполовину скрытый травой прогнивший изнутри ствол огромного дерева. Так себе укрытие, но выбирать в подобной ситуации не приходилось. Ливень хлынул моментально, и он все-таки промок, не успев добежать до природного навеса.
Сюда не доставали хлесткие потоки ливня, запах хвои от опавших иголок щекотал ноздри. Дождь усиливался, превращаясь в беспросветную пелену воды, и, судя по всему, не собирался заканчиваться еще как минимум час. Дмитрий прижался спиной к наполовину пустой коре древесного ствола и закрыл глаза, вслушиваясь в шум беснующейся стихии. Так незаметно его сморил глубокий, но чуткий сон.
… Как и прежде, воин отряда элитного спецназначения среагировал молниеносно. Резкий рывок. Прочь оковы сна, за который он себя мысленно обругал — это была недопустимая беспечность, заснуть в незнакомой местности, в ненадежном укрытии, понадеявшись на то, что дождь отпугнет любых хищников. Копье с увесистым наконечником просвистело в паре сантиметров от его головы и вонзилось в трухлявую кору дерева-навеса. Савичев, не мешкая ни секунды, схватил нападающего за руку и нанес быстрый удар ногой по коленной чашке, одновременно вскочив на ноги. Второй удар — на этот раз кулаком в лицо — опрокинул мужчину с гладко выбритым черепом на землю. Подхватив нож, майор спецназа придавил туземца к земле, зажав бедрами, и поднес лезвие ножа к яремной вене напавшего на него человека, сдвинув брови.
— Ну, здравствуй! — вспомнив транскрипт древних атлантов, издевательски проговорил в лицо поверженному противнику. — И почему ты напал на меня и жаждал моей смерти?
Он не надеялся на успех и на то, что смуглокожий воин (это можно было смело утверждать, судя по его тонким латам на широкой груди, давних шрамах на виске и руках, и стальным мышцам) поймет смысл прозвучавших слов. Несмотря на угрозу жизни, в его светлых глазах плескались ненависть, ярость, но никак не страх перед смертью от ножа Савичева. Дмитрий едва увернулся от плевка в лицо, привычно занес кулак для удара, но не успел опустить его на переносицу противника, потому как тот четко проговорил дрожащим от презрения голосом:
— Да пусть меня растерзают боги, если я оставлю в живых презренного раба этой суки Справедливой, который получил свою жалкую свободу, целуя ее ноги и не вставая с колен!..
ГЛАВА 6
— Что столь сильно развеселило тебя? — очередная нить лианы, которую так сложно было разорвать и даже разрезать ножом, с треском разорвалась, не выдержав напряжения. Савичев мысленно выругался. Тяжело человеку, привыкшему изъясняться краткими выражениями, сейчас обдумывать каждое свое слово, чтобы не заставлять собеседника недоуменно открывать рот и переспрашивать дважды.
Ведикус из какого-то там старинного спаркалийского рода, название с первого раза было выговорить нереально, окончательно пришел в себя лишь около двух часов назад. Несмотря на то, что Дмитрий сумел вовремя проснуться и отбить его нападение, поверженный воин не собирался сдаваться — вырывался, пытаясь укусить за горло, в какой-то момент ему удалось даже отбросить нож в сторону. Тогда Савичев, недолго думая, просто вырубил его одним из приемов боевого дзюдо, нажав на специальные болевые точки.
Мужчина долго не приходил в себя, а Дмитрий понял, что испытывает по-настоящему зверский голод. Возле озера рос кустарник с обилием красных ягод, сама вода просто кишела живностью, но отсутствие спиннинга сделало мечту о жареной рыбе невыполнимой. Ягоды выглядели аппетитными и идеально гладкими, но именно это и настораживало сильнее всего — в ветвях пели птицы, а на красных плодах не было заметно ни единой вмятины от укусов. Базовый курс спецназовца приучил его обращать внимания на самые, казалось бы, незначительные детали, как и обходиться альтернативными способами добычи пищи.
Впрочем, личинки и взрослые насекомые, источник белка, все же оставались самой крайней мерой, а поскольку кругом была не бесплодная пустыня, а изобилующий дарами природы лес, и вовсе абсурдным вариантом.