К полудню они вышли на огромную поляну с прозрачными озерами. Жара была нестерпимой, и Савичев не отказал себе в удовольствии искупаться.
Ведикус постоянно огладывался и утверждал, что в воде они будут представлять собой превосходные мишени, если Оциллы решат напасть, но археолог высмеял своего нового друга, и тот после долгих сомнений неохотно нырнул в воду, скорее всего, лишь потому, что ночевка на дереве не прошла даром для его суставов. Прохладная вода придала энергии, сняла усиленную жарой усталость, и вскоре спутники устроились в тени раскидистого дерева, чтобы полакомиться жарким из дичи. Из гибких, сочных ветвей дерева вышло подобие решетки-гриля, на которой запекались тушки птиц. Ведикус знал, какие из плодов пригодны в пищу, а какие могут вызвать отравление, и они пополнили запасы провизии ягодами и сочными плодами, похожими на нектарин. Спаркалиец немного расслабился и больше не оглядывался по сторонам, вместо этого засыпал Савичева расспросами о военных технологиях и тактике ведения боя.
— Копья и ножи используются крайне редко и только тогда, когда нужно провести операцию гладко, не создавая дополнительного шума, — охотно пояснил Дмитрий. — В контактном бою применяется иное оружие. Его механизм выстреливает отрезками металла на такой скорости, что враг моментально падает замертво даже на том расстоянии, до которого не долетит копье. Некоторые механизмы позволяют стрелять беспрерывно, а иные при броске взрываются. Противник гибнет от осколков.
— Но как они не задевают вас? Вы используете щиты?
— Наши щиты вшиты под одежду. К тому же, у нас есть колесницы, которые неуязвимы и могут сами вести огонь на поражение.
— Не бывает такого! Это сказания! Подобные колесницы доступны исключительно богам.
Поколебавшись, Савичев достал фотографию и протянул ее воину. За последние сутки он уже привык к забавной реакции Ведикуса, но сейчас снова расхохотался, когда новый друг, едва взглянув на изображение, вскочил на ноги, воздевая руки к небу и мотая головой.
— Ты заключил сделку с Хроносом, проклятый, и теперь можешь останавливать время! Ни одному летописцу и живописцу не под силу изобразить столь прекрасную картину, да еще и заключенную в тончайший лед, который не обжигает пальцев! Ты приспешник суки Лаэртии, потому что только ей позволено говорить с Богом времени! — воин потряс копьем и насупил брови. Ему бы не было цены, как актеру, если бы он, конечно, играл.
— Успокойся! — Савичев смахнул слезы смеха и примирительно постучал ладонью по земле, приглашая сесть. — Наш Хронос — тот еще гад, мы вечно ему молимся, чтобы сделал 28 мер масла в солнечном круговороте, а он нас как будто не слышит. Это все, наверное, и вправду Лаэртия виновата, отравила его разум своими сладкими речами. О том, чтобы остановить время, вообще речь не идет!
Ведикус потоптался на месте и нерешительно приблизился, опасливо сжав фотоснимок двумя пальцами. Его глаза перебегали со смеющегося лица Савичева на изображение, рот так и не закрылся, а голова качалась из стороны в сторону.
— Твоя одежда! Она сливается с листвой, и по ней словно пляшут блики солнца…
— Именно. В такой ты будешь невидим в лесах для своего врага. Не в обиду, но ваши латы несут не защиту, а нескрываемое величие и самолюбование. В разведке сие недопустимо.
— А что у тебя в руках?
— То самое оружие, которое поражает стальными шариками. АК называется.
— А кто эти безмолвные чудовища, и почему вы от них не бежите? Они тоже скрываются в лесах в подобных латах?
Савичев сперва не понял, о ком именно говорит спаркалиец, и лишь взглянув на фотографию, с трудом удержался от нового приступа хохота.
— Нет. Это наши колесницы.
— Колесницы? Но одна похожа на огромную стрекозу!
— Верно. Она может передвигаться по воздуху и даже стрелять по врагу, оставаясь практически неуязвимой.
— Да вы смогли бы завоевать любую империю, обладая подобными богатствами! Почему же не используете их?
— Стесняемся! — съязвил Савичев. — И необходимости нет, мы мирная империя.
— Когда мы доберемся в Спаркалию, Фланигус осыплет тебя златом за секрет вашего оружия!..
Савичев уже устал смеяться. После трапезы угостил нового друга леденцом Holls, несколько минут наблюдал его забавные танцы в попытке выплюнуть мятную конфету.