Ведикус что-то забормотал себе под нос, едва не всхлипывая. «Заткнись», — подумал Савичев и поддел петлю зубами. Тотчас язык пронзило огнем, как будто под кожицу вогнали раствор кайенского перца, и он сплюнул, не сдержав сдавленное шипение сквозь сжатые зубы.
— Они пропитывают его соком вековых деревьев, презренные суки! — пояснил Ведикус. Вовремя предупредил, что и говорить.
Язык невыносимо пекло. Распутать петли и выбить прутья оказалось пока что непосильной задачей.
— Возьми обеими руками прутья у земли, — стараясь не повышать голос, велел Дмитрий. — На счет «три» со всей силы тяни вверх. Может, мы сможем вырвать ее из земли.
Свое распоряжение пришлось сопроводить увесистым тумаком, потому как спаркалиец начал расписывать все те ужасы, которые уготовят им незримые оциллы в случае проявления непокорности.
Пять минут усилий не принесли ровно никаких результатов, лишь футболка взмокла на спине и еще сильнее захотелось пить.
— Эти кошки понимают язык переговоров?
— Не понимают, и нам конец…
— Да прекрати ты хоронить нас раньше времени. Хотели бы убить, давно бы это сделали. Что им, по-твоему, от нас нужно?
Странно устроено сознание, иногда в критической ситуации выдает такое, что не уложить ни в одну логическую цепочку. Савичев не имел ни малейшего понятия, какой процент мужчин, согласно статистике, испытывает любопытство и приятное волнение при мысли, что находятся в абсолютной власти человека противоположного пола, его самого никогда прежде не посещали подобные фантазии. Сейчас же сама ситуация была практически нереальной и стрессовой, он сам не понял, когда головная боль на миг отступила в тень, а в районе солнечного сплетения взорвалась едва ощутимая феерическая вспышка чего-то незнакомого, будоражащего и скорее приятного, чем нет.
Мысль о том, что он волею рока оказался в руках самых прекрасных женщин, которых имел удовольствие лицезреть исключительно на глиняных изображениях и обрывках папируса, вызвала приятное покалывание во всем теле и ощущение легкого, ласкающего бриза, овеявшего сознание и затихшего на кончиках пальцев сладкой дрожью. Это было настолько неожиданно и так щемяще-сладко, что член помимо воли дрогнул, наливаясь силой. Ему бы хоть толику страха спаркалийца, но нет, паники, волнения и других проявлений слабости не было и в помине — состояние можно было описать одним словом: «предвкушение».
Его полет по непознанным до этого момента просторам психологии прервал полный ужаса вопль Ведикуса — за миг до того, как затылок укололо проникающим под кожу клинком чужого пристального взгляда. Савичев отпустил прутья решетки и повернулся к его источнику, ощутив, как непроизвольно напряглись мышцы всего тела, настраиваясь на вероятное сражение с бескомпромиссностью хищника, готового дорого продать свою жизнь и, по возможности, унести с собой в мир иной максимальное количество врагов. Но тут же он едва не присвистнул от удивления, смешанного с восхищением.
Стройная фигурка высокой молодой девушки замерла в паре метров от клетки. Ее мускулистое юное тело прикрывали лоскуты тонких шкур, пересекаясь крест-накрест на высокой груди и сбегая произвольными волнами от точеных бедер к коленям, не скрывая длинных ног. Отблески солнечного света играли на ее смуглой коже, рассыпались золотистыми искрами в русых длинных волосах, падающих на спину, увенчанных ободком из алых астропеусов. Переплетение шнуров от высоких сандалий обвивало сильные икры — сама природа наградила дочь древней империи длинными ногами, словно предназначенными для долгого бега по этим лесам.
Пухлые губы вызывали непреодолимое желание прикасаться к ним и пить из этого источника первобытную похоть до изнеможения, пока не иссякнут силы, сильное гибкое тело волновало кровь, призывая заковать в объятия прикосновений и чувственных ласк, рисуя в воображении захватывающую картину того, как это тело будет извиваться от сжигающей страсти в пароксизме запредельного наслаждения.
Аура силы и утонченности окутывала девушку невидимым взору покрывалом, ломая преграды любых клеток и замков своим неумолимым призывом. Савичев настолько залюбовался этим прекрасным видением, что фантазия понеслась вперед со световой скоростью. Желание обнять ее колени, прижаться щекой к стройным бедрам, ощутить тепло и вкус сосредоточения женского естества, оказалось настолько сильным, что он напрочь забыл о своем положении и о том, что сейчас именно такая красавица держала в своих тонких ладонях его свободу и жизнь. Не в состоянии сбросить с себя сети неподконтрольного разуму соблазна, он заглянул в ее глаза и едва не вздрогнул, столкнувшись со смертельным холодом ледяной стужи в двух светлых омутах.