Когда мужчина открыл глаза, над лесом повисли серые сумерки, в просветах лиственной кроны были видны яркие звезды. Поясницу ломило от замкнутого периметра клетки, тело требовало движения и физической нагрузки, но все, что он мог сделать в столь тесной камере — это сто подходов на пресс и столько же отжиманий. Ведикус потерял к нему интерес, замкнувшись в своей депрессии, а Дмитрий не счел нужным проводить сеансы психоанализа для того, кто сам все уже для себя решил. Когда он закончил упражнения, внезапно обнаружил трех совсем юных зрительниц.
В полумраке рассмотреть было сложно, но он все равно догадался, что трем девчушкам в белоснежных коротких туниках не более 14–15 лет. В отличие от старших соплеменниц, они хихикали, перешептывались и забавно смущались — обычные подростки-нимфетки, которые мало чем отличались от тинэйджеров его мира. Савичев непроизвольно улыбнулся в ответ каждой из них и почувствовал кожей, как малышки вспыхнули от смущения и удовольствия. Но долго играть в переглядывания им не позволили — появились две взрослые оциллы и погнали девочек прочь от высоких деревьев, служивших тем укрытием.
Тем временем на поляне в отдалении началась организованная суета: зажглись факелы на высоких треножниках, запылал костер, несколько женщин вынесли подобие трона, которое водрузили на небольшой пьедестал из камня и обвили священными цветами империи. Кто-то принес инструменты, похожие издалека на там-тамы, но при ударе ладони они ласкали слух мелодией, похожей на звон хрусталя, а не глухой стук.
Савичев смотрел, как на вертела водрузили туши животных — сложно было разобрать, кого именно, и в воздухе поплыл дразнящий аромат сочного мяса. Девушки заполняли большую поляну, в этот раз их наряды из кожи сменили светлые и красные туники, похожие на ту, в которой пришла старейшина. Волосы атланток украшали цветы, они сбивались в стайки, словно экзотические птички, посмеивались и оживленно щебетали, все чаще бросая долгие взгляды в сторону клетки.
Тревога напомнила о себе ментоловым покалыванием в позвоночнике, Савичев посмотрел на Ведикуса, но спаркалиец безмятежно спал, даже шум не стал ему помехой. Чтобы побороть внезапную паническую атаку, Дмитрий пристально наблюдал за этим царством женственности и силы, не понимая, как эти две сущности могут уживаться вместе. Он даже ощутил прилив сильного желания, когда начал играть в своеобразную игру — мысленно раздевать атлантских прелестниц, подстраивая фантазийные образы под звон там-тамов. Когда их монотонное биение резко оборвалось, и на поляне появилась старейшина лесной общины, сердце пропустило два тревожных удара.
— Вы готовы к обряду, гордые дочери Антала? — спросила женщина. Ей ответил стройный хор голосов. Небольшой отряд из семи женщин поднял с земли белоснежные венки из астропеусов и, как по команде, направился в сторону клетки.
Савичев ощутил, как его кулаки напряглись, дыхание участилось. Он был воином, хищником, который не собирался даром отдавать свою жизнь. В руках у замыкающих процессию амазонок сверкали укороченные мечи, их лезвия бликовали в отсветах пламени костра. Главное — обезоружить этих двоих, при этом избежать удара копий переднего фланга.
Когда женские руки потянули за лианы, поднимая вверх решетчатый заслон клетки, Дмитрий замер в удобном для прыжка положении, приготовившись дать отпор, но ни одна из женщин не обратила на него внимания. Ведикуса грубо ткнули тупым основанием копья в живот, вырывая из объятий Морфея, кто-то буквально натянул на его бритый череп венок из белых цветов. Еще не пришедший в себя ото сна спаркалиец судорожно забился в руках оцилл, но хрупкие на вид девушки неожиданно ловко скрутили его и выволокли из клетки, закрепив на шее петлю из лиан. Резанул по нервам отчаянный крик воина, но Савичев прекрасно понимал, что сейчас не сможет сделать ничего, особенно после подобной демонстрации силы их очаровательных пленительниц. Ведикуса волокли по земле, удерживая под руки, и когда процессия достигла освещенной поляны, раздался дружный ликующий вопль амазонок, от которого в буквальном смысле слова застыла кровь в жилах.
А дальше Савичеву довелось узреть то, что окончательно развеяло беспечное настроение и радужные иллюзии относительно установления дружеского контакта с матриархальной державой древности. Из-за дальности расположения поляны с точностью все рассмотреть не удалось, обзор то и дело закрывали оциллы, танцующие ритуальные танцы у костра, но волосы в буквальном смысле стали дыбом, когда с его товарища рывком сорвали одежду и в ловко распяли на земле, приковав руки и ноги цепями к выступающим колышкам. Его крики потонули в возгласах толпы, которая расступилась, пропуская грациозную русоволосую девушку вперед.