Движения разогнали кровь по мышцам, и ему было сейчас наплевать на то, что амазонка раздевает его взглядом с цинизмом работорговки, оценивая игру бицепсов и дельтовидных мышц. Оциллы с копьями опустили решетку и заняли позицию за его спиной. Мужчина боковым зрением отметил, что каждая из них крепко сжимает копье и находится в полной боевой готовности. Одно он успеет отобрать, но вторая сука будет начеку, а он уже знал, какой ошибкой была недооценка этих красавиц. Мелодичный голос старейшины только подтвердил эти опасения.
— Глупо столь мудрому воину уповать на то, что он сможет превзойти силой дочерей Криспиды. Копья признают лишь власть женской длани и становятся бесполезными ивовыми прутьями в руках недостойных мужей.
Савичев с изумлением уставился на эту все еще не утратившую красоты женщину, она была прелестна и величественна, не взирая на свой не юный возраст. Сейчас ему показалось, что вождь этого поселения прочла его мысли. Ощущение было таким правдоподобным, что Савичев непроизвольно вздрогнул, когда Ведикус испустил протяжный вопль за его спиной, но так и не пришел в себя. Дмитрий кинулся было обратно к прутьям решетки, но две оциллы остановили его, нацелив древки копья прямо в шею. Ему не было страшно, возмущение сейчас отключило даже здравый смысл.
— Мой друг умирает. Вели дать ему воды, тупая ты п. да!
Вряд ли атлантка поняла смысл сказанных слов, скорее всего, догадалась по интонации. И на ее губах заиграла жестокая улыбка победительницы, которой удалось лишить мужчину хладнокровия, не повышая голос и не предпринимая никаких действий. Гортанный смех рыжеволосой охранницы с копьем резанул по нервам лезвием острого меча.
— Вчера лишенный волос самец умирал исключительно от удовольствия, — цинично изрекла она. — За все надо расплачиваться!
— Если Антал решил забрать к себе эту падаль, на то его воля, он оказался слаб, чтобы и дальше получать круговороты жизни в дар! — подхватила вторая. Старейшина прищурилась и внимательно посмотрела на Савичева. Время зависло, пока археолог из последних сил сдерживал себя, чтобы не кинуться на эту хладнокровную матрону и не свернуть ей шею одним движением руки.
— Пришлите целительницу, пусть напоит его отваром трав, которые вернут рассудок! — наконец сказала она, и на ее губах заиграла улыбка, которую можно было назвать дружелюбной, если бы не выражение превосходства и непробиваемости в глазах. — Ну, храбрый воин невиданных земель, теперь ты примешь мое предложение разделить со мной трапезу, как равный?
Словосочетание «как равный» на губах предводительницы этих жестокосердечных тварей в женском обличье буквально резанула по сердцу возведенным в квадрат ядовитым цинизмом. Но сейчас он трезво оценивал собственные силы и понимал, что сопротивляться бесполезно — с быстротой реакции у лесных кошек все было в идеальном порядке, он не успеет отнять копья ни при каком раскладе, к тому же вчерашний инцидент показал, что за ними пристально следят со всех сторон.
Дмитрий неторопливо размял плечи, сцепив руки в замок и сделав несколько наклонов на растяжку, надеясь выбить подобным неповиновением проявление эмоций у старейшины, но эта попытка потерпела фиаско. Цепкий взгляд женщины фиксировал каждое его движение, в глазах была видна напряженная работа мысли, помноженная на самодовольство. Савичев только кивнул в ответ на ее предложение, осматриваясь по сторонам, пока шел за предводительницей дикарок через поляну, на которой вчера подвергли публичному насилию Ведикуса. Желание зажать шею старейшины на излом одним из приемов боевого дзюдо не желало проходить, но он не мог позволить себе подобный аффект, не просчитав последствия наперед и не изучив пути потенциального отступления.
Практически все оциллы были вооружены. Сейчас поселение просыпалось, его обитательницы занимались привычными делами: разжигали костры, свежевали туши убитых животных, сшивали выделанные шкуры или просто переговаривались, но у каждой висел на поясе нож, который, сомневаться не приходилось, они незамедлительно пустят в ход, стоит сделать любое резкое движение. Ни старейшина, ни очаровательный конвой не мешали Савичеву разглядывать лагерь, хотя, он готов был поклясться, прекрасно могли отличить сбор данных от обычного любопытства. Просто были настолько уверены в собственных силах, что позволили пленнику эту маленькую прихоть.