— Я еще здесь, если что, — не удержался Савичев, забавляясь возмущением на лице молодой оциллы. Роксана повернула к нему голову, на миг вспомнив о своей роли гостеприимной хозяйки. Ее внимательный взгляд, в котором светилась завораживающая мудрость, вновь прошелся по его телу внимательным сканером.
— Димитрий Чужеземный, отведай хмельной сок нектароносных деревьев, — кивнула головой на наполненный до краев кубок. — Это не столь частое предложение, потому как является данью уважения избранным, которым довелось перешагнуть порог моего шатра.
Она запомнила его имя и, Савичев готов был поклясться, что также уловила каждую деталь его поведения для того, чтобы сделать соответствующие выводы. Имя Лаэртии было ему знакомо. Правительница империи, которой так восхищался и которую одновременно презирал Ведикус. Сейчас он не мог ответить даже сам себе, какие именно эмоции и ожидания вызвало в нем упоминание о королеве, которой, судя по всему, его хотели преподнести в качестве подарка. Как ни странно, это не вызвало в нем бурного протеста, уже в который раз исследователь взял верх над иными сущностями.
Постичь эту таинственную цивилизацию из самого сердца империи, наблюдая воочию то, о чем до этого времени мог только догадываться, сопоставлять и реконструировать из найденных источников древности информацию что могло быть лучше? Ненависть и желание разнести в пух и прах этот лагерь диких нимфоманок постепенно сходили на нет, от открывающихся перспектив по венам побежало приятное тепло. Его последующие научные работы взорвут научный мир, так почему бы не совместить приятное с полезным? Вряд ли матриарх империи окажется столь невежественной дикаркой, как эти лесные кошки.
Если ты вернешься в свой мир, услужливо подсказал внутренний голос. Лучше настройся на то, что ты застрял здесь навсегда, и твоим научным трактатам будет суждено стать разве что приключенческим бестселлером и мемуарами древности. Осознание этого факта прогнало прочь рой бабочек в солнечном сплетении, и Дмитрий сделал глубокий глоток из кубка, с непривычки едва не закашляв от крепости напитка. На языке осталась горечь послевкусия, но в горле разливалось приятное тепло. Древний алкоголь напомнил ему ром, немного отличный от классического.
— Тебе понравилось, чужеземец? — спросила Роксана, и Савичеву вновь показалось, что она его испытывает, в этот раз на предмет пристрастия к алкоголизму. Стремясь ничем не выдать своего смятения от безрадостных мыслей, мужчина вытянул кубок перед собой.
— Интересный вкус, но как по мне ему недостает пряностей, и он бы заиграл на языке по-иному, если обогатить его состав измельченным миндалем.
У Невии отвисла челюсть, а на губах Роксаны заиграла улыбка, похожая на одобрение.
— Я никогда не ошибаюсь в своем выборе, дочь, — персона Дмитрия вновь была забыта. — Сей воин достаточно умен, дабы проявить послушание и завоевать расположение матриарх, и, помимо всего прочего, он обладает ценными знаниями, которые будут небезынтересны правительнице. Эта одежда особого кроя без внешне заметного шва и уровень живописи, неподвластный нашим мастерам кисти и краски — Лаэртия получит двойное удовольствие от обладания столь интересным самцом.
— Как ты можешь утверждать это, Роксана, если его тело по-прежнему скрывает тонко выделанная шкура, а дерзость раба не знает границ?
— Уйми любопытство, дочь, по завершению трапезы мы сможем убедиться в том, что его тело, даже скрытое одеяниями, принадлежит выносливому и сильному воину. — Старейшина повернулась к Савичеву. — Расскажи о своей земле, чужеземец. Так ли она могущественна и сильна, как Атланта, и долог ли путь в эти земли?
— Долог и, к сожалению, невозможен, — Дмитрий удержался, чтобы не сказать им в ответ что-то ядовитое. — Моя земля лежит вне плоскости времени и пространства, это иной мир, доступ в который имеют исключительно боги и избранные.
Роксана обладала поистине очень сильным интеллектом. Археолог сам не понял, как этой мудрой женщине удалось его разговорить, увлечь беседой. При всем при том, она не выглядела сильно удивленной, мастерски скрывала свои эмоции. Хмельной напиток развязал ему язык, и когда состояние легкого опьянения сошло на нет, Савичев готов был откусить себе язык за излишнюю откровенность. Но Роксана предложила ему искупаться под струями горного водопада, и он вновь попался в эту ловушку.
У водоема его никто не собирался оставлять в одиночестве. Поначалу это обстоятельство вызвало бурю негодования, но искушение смыть усталость и набраться новых сил под потоками холодной воды пересилило.