— Моя дочь чем-то огорчена? — обеспокоенно спросила бывшая матриарх, пригубив хмельной виноградный нектар из золоченого кубка. — Тяжелые думы оставили оттиск на твоем челе, и точно так же томится сердце.
— Тоска за Латиму снедает меня изо дня в день, как и опасение, в силу врожденной подлости Аттикуса Фланигуса и его империи самцов, возомнивших себя богами, — Лаэртия не стала говорить о том, что ее сердце истекает кровью, не в силах забыть Ария. Но Атлантида и без того все поняла.
— Воин Белых Снегов, павший смертью храбрых на поле брани презренного Черноземелья, так и не отпустил твой разум. Его голос и осязание в твоей крови и поныне, дочь. От этого ты бежишь в дела империи, подчас забывая про покой и сон, а также не можешь обрести даже временного покоя в руках обитателей своего райского сада.
На последних словах в глазах Атлантиды промелькнул азартный огонек, который не остался незамеченным для ее дочери.
— Выбери себе, кого пожелаешь, при отъезде, мама.
— Абсолютно любого?
— Абсолютно. Для меня десятки их лиц слиты в бесформенный образ.
— Так не может дальше продолжаться, Лаэр, — покачала головой Атлантида. — Твоя душа и тело жаждут чувственного возрождения, но ты намеренно хоронишь себя живьем вслед за Арием. В твоих глазах тень надежды на его возвращение, но нет его больше в мире живых. Ты сама запретила себе познать подобное вновь и так отчаянно от этого бежишь, что делаешь хуже только себе!
— Мой разум не отравлен иллюзиями того, что однажды подобный Арию муж вновь появится на моем жизненном пути и заберет мое сердце, отдав взамен свое. Антал редко ниспосылает подобную благодать дважды, тебе ли об этом не знать, мама. Лишь одному Хроносу ведомо, когда сия печаль покинет сердце.
Их разговор прервало появление дворцовой стражницы, известившей о прибытии Невии из общины Лесных Оцилл. Лаэртия испытала легкий укол беспокойства, подумав о племени арденов, которые испокон века досаждали свободолюбивым охотницам. Нелегко ей было признать бессмысленность мирных переговоров. Если ситуация не изменится в ближайшую зиму, придется навсегда изгнать арденскую орду с территории, подконтрольной Атланте, пока же она просто наблюдала за необъявленной войной племен, поддерживая во всем оцилл и снабжая их оружием для защиты. Матриарх велела провести молодую оциллу в зал для гостей, но вмешалась Атлантида.
— Невия? Дочь Роксаны? Мне не терпится ее увидеть, помню те времена, когда ее детские ручки не зная усталости сжимали меч, а отваге могла позавидовать самая выносливая из моих Пантер. Если ты не против, я жажду пригласить ее за наш стол и вести беседу, не откладывая на потом.
Лаэртия пожала плечами. Скорее всего ничего иного, кроме просьб снадбить стрелами дальнего полета и краткого описания вероятных столкновений она сегодня не услышит. Чем же, интересно, занята сама Роксана?
Юная лесная хищница выглядела взволнованной, но это могло ничего не значить: в присутствии Лаэртии она всегда робела и теряла свою высокомерную спесь. Матриарх едва кивнула на ритуальный поклон оциллы, тогда как Атлантида встретила девушку с распростертыми объятиями.
— Невия Отважная, дай же рассмотреть тебя, дитя!
Лаэр поморщилась и сделала медленный глоток из своего кубка. Она редко позволяла матери тискать себя подобным образом, словно эта нежность могла сойти за слабость, и только философски усмехнулась на стремление бывшей матриарх подарить свою ласку кому-то еще. Ей была практически неведома ревность, но сейчас вторжение Невии неумолимо воровало капли меры масла, которые можно было потратить с толком.
— Что привело тебя ко мне, дочь Роксаны? Отвечай.
Девушка от волнения снова поклонилась, на ее щеках заиграл едва заметный румянец. Любимица Атлантиды и Латимы не вызывала в душе Лаэртии никаких теплых чувств, как по ней, юной прелестнице стоило учиться управлению собственным норовом и не кидаться в бой с горячей головой, а также уделять меньше времени безумным оргиям, которые возродились в общине, стоило дочери старейшины достигнуть совершеннолетия.
— Особый дар, о моя матриарх, изысканный в своей уникальности. Матушка желает удостовериться, что вы примите его на исходе второго круговорота от сегодняшней даты.
— Жизнь диких созданий священной лесной чащи прервана полетами стрел, или чудо свершилось, послав нам рождение слез далекой пустыни? — поэтично съязвила Лаэртия. — Тигр окраса чернее ночной тьмы или перья невиданной огненной птицы?
— Хронос пророчил тебе доселе известие с юга? — лукаво осведомилась Атлантида.