На всякий случай затворив двери изнутри, атлантка положила свое ожерелье на шелк покрывала. В покоях Аларикса не было оружия, и это сейчас остро подчеркнуло уязвимость. Но ничего не менялось, за окном начало сереть, большинство свечей догорели и оплыли. Жаркая ночь, полная страсти, напомнила о себе усталостью, и осторожная амазонка все-таки погрузилась в состояние между сном и явью.
Не прошло и пятнадцати масляных капель, как воительница резко села на постели, рванув в сторону ожерелье за миг до того, как почуяла опасность. Темная фигура, замотанная в плащ и маску из черной ткани метнулась к ее ложу, воздев кверху ладонь с кинжалом. Маленькие ножи- бусины рассыпались в руках девушки, миг, и нападающий захрипел, роняя кинжал и оседая на пол, так и не поняв, откуда пришла его смерть. Латима не раздумывала ни минуты. Стянула щелк покрывала, когда на нее кинулась вторая фигура, кинула ему в лицо, продолжая удерживать в руках.
Смачно выругавшись, мужчина рухнул, запутавшись в фалдах шелка, но тут же распорол ткань тонким мечом, намереваясь кинуться в атаку снова. Латиме хватило этих секунд, чтобы найти на ощупь в сером полумраке кинжал убитого и в прыжке опуститься на грудь напавшего, чтобы вонзить его в сердце по самую рукоять.
— Смерть Фланигусу, отцеубийце! — прокричал неизвестный.
На последних аккордах его крик перешел в сдавленный хрип, изо рта потекла тонкая струйка крови. Он дернулся и затих, оставив Латиму в состоянии легкого шока с окровавленным кинжалом в руках.
— Аларикс… — прошептала она, уверенная, что верно истолковала слова погибшего. Сдернула маску с бездыханного тела и поняла, что еще не встречала этого мужчину в дворцовых коридорах. Нападение? Два наемных убийцы, один для Фланигуса… другой для нее?
Вся кровь ударила ей в виски. Во дворце царила неестественная тишина, и Латима поспешно натянула платье, разжала пальцы, сжимающие меч. При мысли, что начался дворцовый переворот и Аларикс в опасности, ее прошиб холодный пот. Не отдавая себе отчета, сжимая рукоять меча, Лучезарная распахнула двери, следуя в тронный зал. Замерла в дверях, обескураженная отсутствием охраны, ворвалась в комнату, готовая изрубить насмерть любого, кто на нее нападет… и замерла на пороге, не в силах поверить увиденному. Аларикс вальяжно развалился на троне, потягивая вино из богато инкрустированного кубка. Четыре ночные тени, в черном с головы до ног, как по команде обнажили мечи, поворачиваясь в сторону растерявшейся воительницы.
Аларикс смерил девушку долгим взглядом. В его глазах не таял лед, а губы сейчас были насмешливо сжаты.
— Даже смерть бежит от тебя, Латимея, — с неуместной грустью протянул он. — Придется, стало быть, попрощаться с твоей свободой…
ГЛАВА 12
В тот день, когда Дмитрий Савичев впервые увидел Лаэртию Справедливую, он не мог сказать сам себе, какие именно эмоции в нем вызвала эта надменная девчонка, которая изо всех сил пыталась казаться взрослой и, надо признать, в этом преуспела. Красивая? Несомненно. Эта раса обладала просто уникальной красотой. Как мало времени понадобилось, чтобы начать воспринимать вещи, как должное — всего лишь несколько дней в лагере Оцилл, среди этих циничных красавиц с холодными сердцами и жаждой мужской крови. По завершению своего частично увеселительного времяпрепровождения в лесной общине он уже перестал удивляться экзотической внешности амазонок, мог даже позволить себе со скрытым злорадством делить их на «ничего» и «так себе».
Его утомила дорога, но он старался этого не показывать. Серые предрассветные сумерки сделали очертания деревьев более четкими, яркие звезды постепенно тускнели, утренняя прохлада проникала под кожу. В попытке согреться Савичев сделал несколько отжиманий от дощатого пола повозки, но эта упрощенная тренировка была прервана нацеленными в лоб копьями оставшихся в повозке воительниц. После ночного происшествия с него не спускали глаз, и градус дружелюбия значительно понизился. Проницательные девы лесов просчитали их с Ведикусом махинацию в два счета. Роксана больше не появлялась, демонстрируя этим свое презрение, но Дмитрий уже и думать о ней забыл. «Пора выбираться из этого древневековья, — думал он, наблюдая сквозь прореху в куполе повозки занимающийся рассвет, — надеюсь, эта воспетая всеми подряд матриарх будет сговорчивее, и я попаду в храм Бога времени»…