Роксана одернула тунику и поднялась, пропуская впереди себя Малистратию. Предупреждающе кивнула Савичеву.
— Я все понял.
Они шли по тенистому саду, удаляясь от служебных построек. Савичев поймал себя на мысли, что, возможно, больше не увидит эту мудрую женщину с обаятельной улыбкой и проницательным взглядом, которая при всем своем обращении с ним все же видела в нем равного, не позволяя свойственному атланткам шовинизму отравить свой разум. Он испытывал к ней почти дружеское расположение и сейчас понял, как же ему будет не хватать их бесед.
— И я рад, что ваши боги свели наши дороги вместе на короткий миг.
— Пора прощаться наступила, — тихо констатировала Роксана. — Но от моего отца мне достался дар видеть впереди. Возможно, в грядущем мы не раз еще разделим с тобой трапезу и уже как с равным, отмеченным любовью матриарх и печатью Антала. Но иногда образы играют со мной, а посему прими мой добрый совет: умерь свою гордыню, которая граничит с глупостью, и сделай все, чтобы найти отклик и сердце Лаэртии. Твоя судьба лишь в твоих руках, не позволь излишнему тщеславию сделать тебя безынтересным и обречь на праздное существование в гаремах правительницы. У тебя путь воина и мудрого ученого, но как часто одна ошибка способна навсегда похоронить подобные таланты.
— Я попробую, — Савичев не сомневался, что у него это получится.
— Тебе не надо быть тем, кем ты не есть. Просто помни об этом, когда предстанешь перед глазами Лаэртии. Ее сердце истекает слезами по павшему смертью храбрых вольному спутнику. Молва гласит, что возродить в ее сердце пламя никому не под силу, но мне ведомо лишь то, что никто и никогда не пытался этого сделать, ибо все они были слабы духом. Остерегайся Атлантиды — свергнутая матриарх умна и коварна. Если сможешь расположить ее к себе, твоя жизнь будет легка и беззаботна. Она единственная, к кому Лаэртия способна прислушаться. Не считая Латимы Лучезарной.
Савичев кивнул в знак согласия и решился задать интересующий его вопрос:
— Храм Бога времени в столице?
Роксана ответила не сразу. Они как раз подошли к мраморным дворцовым ступеням, и два темнокожих стража распахнули пред ними двери с резной позолотой.
— Нет, и тебе никогда не преклонить колени пред жертвенным кольцом колеблющихся вод. Мужи не могут переступить порог храма Хроноса.
Уверенность пошатнулась сразу. Савичев едва успел скрыть свое разочарование, но он не привык сдаваться. Если понадобится, то убьет, не задумываясь, каждого, кто помешает ему попасть домой. Но пока что оставалось только играть в обманчивую покорность. До тех пор, пока он не выяснит расположение этого храма.
"Кольцо колеблющихся вод". Скорее всего, это именно то, что ему нужно: временной портал, где искажается время и пространство, а колебания "кротовой норы" действительно выглядят как легкая рябь на воде. Что ж, половое неравенство — серьезная преграда на пути к заветной цели, но недостаточное препятствие для того, чтобы он отказался от своих намерений.
Высокие своды дворца сомкнулись над головой золоченым куполом. Солнечный свет лился сквозь прозрачную сферу, освещая живописные фрески под этим сводом. Цвет империи, нежно лазурный и приятный глазу, преобладал в интерьере. Золоченые ступени убегали вверх, упираясь в створки резных ниш. Колонны голубоватого мрамора были увиты белыми и красными цветами — символами империи. Такими любили украшать свои волосы Оциллы. Здесь царил не просто достаток, это была самая потрясающая роскошь из всех, что Дмитрию приходилось прежде видеть. Отель "Парус" и резиденция Абу-Гасана казались бюджетными хостелами рядом с этим великолепием даже притом, что сюда технологический прогресс не мог добраться по определению.
Пантер, встретивших их на садовой аллее, сменили другие. В их облачении присутствовали золотые украшения, а вместо кожи тела облегали одеяния из тяжелого черного шелка. Эти амазонки не таращились на необычного гостя, открыв рот — их лица казались высеченными из мрамора, они невозмутимо образовали квадрат, взяв его с Роксаной в подобие оцепления. Одна из них велела следовать за собой и держаться на почтительном расстоянии, обратившись исключительно к вождю Оцилл. Мраморные сходни вели в огромный зал верхнего яруса. Поразительная тишина вестибюля канула в Лету, стоило только молчаливым чернокожим мужчинам распахнуть украшенные голубой эмалью и серебряными решетками двери.
Огромное помещение в форме круга было заполнено людьми. Если на городской площади преобладали женщины, здесь присутствовали также и мужчины, судя по одежде и уверенному, не раболепному поведению — представители аристократической знати или же вольные спутники прекрасных дев Атланты. Изумленный рокот прокатился по толпе, когда присутствующие поспешно отступили в стороны, образовав коридор, чтобы Пантеры и гости матриарх могли беспрепятственно пройти.