Часть 27.1.1 «Зима близко»
Непонятно, чем бы это все закончилось, если бы печать верховного мага у меня на ладони не вспыхнула призывно и болезненно. Одной рукой я схватила шкатулку, другой Кая. Но голос Кавара, который предвидел мой возможный багаж, заранее запретил ручную кладь.
– Натаниэлла. Я забираю вас, приготовьтесь. Вы мне нужны одна. Без ваших провожатых.
Совсем позабыв о времени и погрязнув в споре с королем гаэмедов, я упустила из виду возвращение нашей «подмороженной команды».
Через мгновение я оказалась наедине с Гератом Каваром на вершине его личной башни. Северная Корона лежала в руках верховного мага, как новорожденный. Добытый в походе артефакт играл тусклыми бликами под серым небом, затянутым облаками.
Честно говоря, я бы с радостью сбросила эту «малютку» в пропасть, даром, что Темные Боги заведомо не могли создать ничего путного. Но раз Кавар считал, что борьба со скверной идет вне очереди – так и быть, не уговаривайте меня, встану в первом ряду.
– Я пригласил вас, чтобы вы лично могли оценили мощь артефакта. – ветер смягчал глубокий голос мага, но невозможно было не уловить его трепет и благоговение перед древним творением богов магии. – Чтобы защитить столицу, мы должны воспользоваться им как можно быстрее.
Оглянушвись кругом, я поняла, что все действо задумано как тет-а-тет. Никакой тебе торжественной церемонии, торжественного «пуска на воду», торжественной вакханалии в конце концов. Все просто, по-семейному.
Верховный маг почему-то решил разделить эту «честь», от которой кровь стыла в жилах, со мной. Что верховному опять пришло в голову? Он будто хотел впечатлить или испугать меня, чтобы получить островок власти, спрятанный в долине моих чаяний и страхов. Общение без задней мысли, симпатия и объединяющие интересы – для этого Кавар птица слишком высокого полета. Верховный выискивал порок или тайное желание, которые позволят играть, управлять, манипулировать мной.
С каждой секундой я надувалась такой искренней злостью, что была очень близка к выяснению отношений.
Верховный маг подал мне руку и подвел к парапету.
Сантрога словно покоилась на мерцающем облаке вечерних огней, почти праздничная, беззаботная, убаюкивающая своим детским легкомыслием.
– Натаниэлла, мы так много обсуждали с вами взаимное доверие, что я решил: пора от слов перейти к делу.
Ох, не люблю я эти туманные подводки. От них только жутко на душе и даже те кошки, что еще там не скреблись, рвут когтями все, до чего в состоянии дотянуться.
– К делу, милорд? – в горле сразу пересохло. Как бы я ни воспитывала в характере решительность и твердость, я бы предпочла, чтобы они мне пригождались как можно реже. Просто дайте мне вина, милорд. Я быстренько отключусь, и вы со всем разберетесь сами. Кавар, видимо, чтобы моя тревога заколосилась вовсю, пристроился сзади и тоже окинул взглядом затихающий город.
– Мы едва успели отдать распоряжение, чтобы люди вернулись по домам и начали утеплять жилища. Северная Корона погрузит Сантрогу в зиму. Это лишь небольшая преграда на пути магии скверны. Но сегодня даже маленькие победы наперечет.
Выдохнув фразу со всей возможной обыденностью мне в затылок, Кавар совершенно не обратил внимание, что я вся сжалась под прессом разгулявшейся харизмы.
– Натаниэлла, я вверяю вам свое благополучие и благополучие жителей города. – с пафосом и вопиющей театральностью Кавар возложил мне на голову Северную Корону.
Чтобы мне мало не показалось, взял за плечи. От его моральной поддержки тело потряхивало. Металл короны холодил голову, а руки верховного жгли сквозь ткань платья.
Я мнила Кавара великим знатоком человеческих душ и дамским угодником. Но со мной он все делал неправильно. Он хотел дать мне почувствовать вкус власти, дать понять, что мой статус во дворце может измениться. Но милорд стрелял в молоко.
– Господин. – весь трепет как рукой сняло. Я стянула с себя корону и водрузила на весьма подходящую для этого царственной формы голову верховного. Скучающим голосом я добавила. – Это вовсе не доверие. Это дележка власти. И вы вполне можете оставить все себе. Я думала, вы лучше разбираетесь в людях.
Вот такой вот щелчок по носу.
Кавар от неожиданности обомлел. Ему даже шла растерянность, потому что эта легкая дезориентация подтопила привычную броню, и сейчас на меня смотрели светлые, по-мальчишески изумленные глаза.
Я не смогла сдержать улыбку. Мне вовсе не хотелось одерживать верх или что-то в этом роде, мне просто не хотелось играть в перетягивание каната.
– Тогда просто побудь со мной. – попросил он.
Я подошла к парапету и даже свесилась немного, чтобы насладиться зрелищем.
Корона на голове верховного заискрилась, заблестела, покрылась инеем. В небе над нами, словно по водной глади, расползлись серые облака. И пошел снег. Я выставила ладонь и поймала порцию снежинок, оглянулась на Кавара. Тот смотрел вниз, следя за редкими прохожими, которые заторопились по домам. Подул холодный ветер и Кавар развернулся ко мне, предлагая горячее плечо в борьбе с заморозками. Он же вполне мог добыть сюда на наш междусобойчик и теплую одежду, и травяной взвар, да тут можно было бы костер разжечь.
Кажется, ему было так некомфортно использовать очевидные уловки, показывать свои намерения, да и не дай бог желания, что мне стало его искренне жаль.
Я подошла и устроилась ближе. Мужчина сразу подобрался и притянул меня, прижав спиной к своей широкой груди. Я повернулась и посмотрела на него. На лице верховного пряталась такая милая и непосредственная улыбка, никак не совместимая с его должностными обязанностями.
Кавар укутал нас плащом еще больше, погружая меня в свое дыхание, в свой холодный, эльфийский аромат морозного утра и чистых намерений.
Пригревшись в его объятиях, я гадала, почему маг, желая держать меня на коротком поводке, при этом сторонился настоящей близости? Неужели он забыл свою бурную молодость и свои победы? А были ли они? Тут я поняла, что ничего не знаю о личной жизни мужчины, увязнув в тех же предположениях, что и он, когда предложил мне «поиграть» с короной и почувствовать доморощенный вкус власти.