И под конец проверила вентиляцию на случай подозрительных испарений от артефакта Гендариона. О световых метках на полу, чтобы сбежать в темноте, сверкая пятками – тоже не забыла.
Гости уже прибывали, очередь гудела. Я приметила Льяру: в красном атласном платье она напоминала пламя бунтарского дикого огня – я сразу зацепилась за нее взглядом. Cтало немного спокойнее. Уже издалека она задорно сияла своими огромными глазищами, возбужденная и какая-то по-особому красивая.
Следом появились служители академии: внесли маску Гендариона. В хрустальном саркофаге она искрилась зелеными всполохами и явно обещала недоброе.
Эдемон Дэй появился одним из последних. Видимо, поцелуи и правда отвлекли его от черных мыслей: он здоровался с друзьями и преподавателями, шутил, принимал поздравления. Тихая истерика, одним словом. Поймав мой взгляд, он улыбнулся и едва заметно кивнул, давая понять, что благодарен за... мой неожиданный визит.
Льяра наконец добралась до меня и в своей обычной жадной до новостей манере оттащила в сторону от проходной зоны и принялась допрашивать:
– Сработало?
– Ну, что-то точно сработало. – я посмотрела на Льяру испытующим взглядом.
Предполагалось, что я даю ей шанс во всем признаться и чистосердечно покаяться.
– Ты о чем это? – подруга и не думала сдаваться, так что я решила спросить не в бровь, а в глаз.
– Ты никаких добавок к заклинанию не делала?
– Так, и чего же я по твоему мнению добавила? – теперь уже Льяра немного разозлилась, прямо как честный, ни в чем неповинный человек.
– Забудь… – я сдалась. – В общем в итоге так вышло, что Эдемон у нас теперь шибко заколдованный – на парне два заклинания висят, просто живого места нет.
Льяра сдвинула брови, пытаясь сообразить, что к чему:
– Боишься, что маска позарится на нашего золотого мальчика?
– Ну, если бы я была древним магом, мечтающим возродиться, я бы не упустила шанс.
Ну хорошо, может быть, «Страшные сказки Вертена» и были в детстве моей любимой книгой. И мое мрачное воображение работает вхолостую, но даже там черным по белому сказано – не ходить в лес ночью и не играться с опасными артефаками. Казалось бы, что сложного?
– Нат, ты королева драмы. Вряд ли это будет опаснее фейерверка. – прирожденная колдунья чмокнула меня в щеку. – Давай, нам с тобой уже пора по местам.
Подруга, как и я, отвечала за церемонию. Но не за организацию, а за несчастные случаи. Точнее за то, чтобы задавить их в зародыше.
Льяра была старше меня на два года, гораздо лучше владела боевой магией. Она заняла места за постаментом, расположившись лицом к большей части публики, что в прямом смысле давало ей возможность прикрыть Эдемону Дэю спину.
Зал уже гудел в предвкушении и нетерпении, вся публика была на месте, готовая лицезреть появление ректора Диэно Валессы.
Свет в амфитеатре померк, и вспыхнул единственный луч, направленный на постамент, гудение голосов стихло, и раздались звуки твердых шагов по каменному полу.
– Сегодня особенный день. – луч света выхватил величественную фигуру, стоявшую за постаментом. – День, когда будущие маги хотят испытать свою силу и бросить вызов опасностям, которые ждут их во внешнем мире. За все эти годы мы, ваши учителя, передали вам достаточно знаний, чтобы взрастить победителей. И мы хотим увидеть, что смертельная угроза не в состоянии сломить ваш дух.
Эхо разносило слова моего отца в абсолютной, благоговейной, со всем согласной тишине. И да, ни за какую коврижку сейчас я бы не согласилась поменяться местами с Дэем. Едва я подумала о нем, как Эдемон поднялся с места и подошел к моему отцу.
– Сегодня от имени учеников академии Эдемон Дэй, сын герцога Деррана Дэя и леди Ранны Эделии, наш лучший выпускник, пройдет испытание маской Гендариона.
Отец повернулся к Эдемону, положил руку ему на плечо:
– Да осенит тебя сила Просвещенной Магии и хранят Темные Боги. Я и твой отец гордимся тобой, мой мальчик.
Вот сейчас должно было начаться основное действо. Отец проследовал к своему месту, уступив внимание зрителей Эдемону:
– Я вызываю дух великого разрушителя, великого мятежника. Приди и преклони колени перед величием новых магов. – с этими словами Эдемон встал за хрустальным саркофагом и снял крышку.
Маска заискрилась еще ярче, насыщая пространство вокруг себя дымным зеленым свечением.
Выглядела бы она совсем жутко, если бы не была покрыта золотой поталью из соображений защиты от разложения и меньшего сходства с высохшим куском человеческой плоти, которым в принципе и была.
Мне показалось, что Эдемон замер на секунду или задержал дыхание. О чем он думал сейчас? Маска словно электризовалась. Крошечные молнии, как паучьи лапки, расползались от нее во все стороны. Казалось, они тянутся к Эдемону, его рукам и лицу. Было видно, что Дэй борется с собой, пытаясь подавить страх и отвращение. Он напрягся, «залпом» схватил маску и быстро приложил к своему лицу.