Зеленый туман магических испарений, поднимавшийся от маски, в ту же секунду, словно ожил и плотным вихрем обернулся вокруг шеи и головы мага, заматывая в кокон, приваривая маску к лицу юного волшебника.
Я бросила взгляд на отца, но тот с расслабленной улыбкой и живым интересом наблюдал за происходящим. Льяра за спиной Дэя тоже не подавала никаких признаков беспокойства. К этому моменту я уже пятнадцать раз похвалила себя за оба защитных заклинания, потому что маска как раз активно предпринимала попытку превратить Дэя в носителя, подчинить своей воле – и, пойди события по сценарию, Дэя пришлось бы просто убить ради безопасности учеников.
Зеленый вихрь набирал силу, рос в диаметре и скорости, уже охватывая все тело Эдемона, который явно терял контроль над происходящим. Через секунду все стихло, и зрители увидели, как маска словно впиталась в кожу, зеленое сияние усилилось, и Дэй голосом одержимого произнес:
– Осквернители магии, стервятники, вы заплатите за свои грехи. Жалкие трусы и рабы императора – вы не достойны прикасаться к священной вере!
И тон, и властное пренебрежение в голосе – все укладывалась в портрет древнего волшебника. Эдемон Дэй окончательно испарился под давлением магии Гендариона и превратился в рупор негодования усопшего бога магии.
– Каждый из вас. – рука Дэя указывала в направлении зрительного зала, – понесет наказание, будет выпотрошен до дна, пока в вас не останется и капли магии. Каждый из вас не встретит и тени сочувствия, моля о пощаде.
Зеленые вихри размножились, кандалами закрутились вокруг ног и рук Дэя. Глядя на стоящую позади Дэя Льяру, я заметила, как та активировала боевые щиты, сияющие вокруг ее запястий яркими красными браслетами. Я тоже запустила свою защиту под заклинанием пелены, чтобы не наводить панику раньше необходимого.
– Покайтесь! – проревел Эдемон. По залу пронесся обеспокоенный гул, но мой отец все так же воспринимал происходящее лишь с позиции зрителя. Глаза Дэя, которые еще были видны из-под маски, налились тем же зеленым туманом. Тут же, как щупальца каракатицы, в зал ударила сотня молний. Одна за другой, как уколы шпаги, они пронзали одного мага за другим, оставляя тела без движения.
Наши с Льярой силовые щиты засияли. В ту же секунду отец направил на Дэя мощный сковывающий поток магии. Но с каждой молнией Гендарион в обличье Дэя получал новую подпитку, новую порцию магии, по которой так изголодался.
В руках Льяры появился красный сияющий лук с огненной стрелой. Девушка прицелилась и ударила одним из самых сильных пробивающих заклятий, но зеленый туман, окутывающий Эдемона, просто поглотил стрелу, впитал как аппетитное, долгожданное лакомство.
– Ты не достоин чести быть служителем магии, Валесса, ты извратил саму ее суть и заставил подчиняться смертным.
Я навела отклоняющее заклинание на отца, и тут Эдемон развернулся и посмотрел на меня.
Зеленая молния взвилась надо мной, как меч, но так и не успела ударить: сияющее красное лассо гибкого заклинания переноса сорвало меня с места и, словно на резинке, притянуло к создателю заклинания. Точнее, я шлепнулась об него с размаху, как испуганная лягушка. Кай тоже в ужасе таращился на меня, так как ему пришлось в несколько фривольной манере сгрести в охапку дочь ректора академии магии. Что в других обстоятельствах могли счесть глубоким неуважением и явным злоупотреблением гостеприимством. Совсем рядом с моей головой врезала еще одна зелена молния, и мы, потеряв равновесие, повалились между рядами сидений.
– Оставайся здесь. – выдохнул мне в лицо Кай горячим шепотом.
– Куда же я пойду, если ты на мне разлегся, как у себя дома? – я попыталась сбить градус напряжения.
Я было рванулась выползти, но новая зеленая молния ударила аккурат рядом со мной, и я поумерила пыл.
– Я кое-что придумал. Как зовут твою подругу? – вот уж такого вопроса я не ожидала.
– Льяра.
Кай бросил на меня немного ошалевший взгляд, выскочил и пробежал вперед к месту, где сейчас стоял мой отец.
Тут и мне стало ясно, что зеленые молнии обходили его стороной, отец был единственный, кто успешно защищался от магии Гендариона, а Льяра залегла в полном режиме защите, не предпринимая попыток атаковать, а значит, усилить артефакт.