– Информация про храм недоступна магам, не состоящим на службе его императорского величества. – сладко пропела пчелка.
Видимо, паршивка починила сама себя. Или даже магия Кая не смогла выбить из нее самые серьезные барьеры.
Я вздохнула про себя: разузнать хоть что-то про храм нужно до завтра. А единственным моим эльфийским знакомым во дворце был Герат Кавар. Сказать, что мне не хотелось лично общаться с верховномым после собственной провокационной выходки – это ничего не сказать. Было странно, было неудобно, но. Думаю, он чувствовал то же самое. Я была почти уверена. Так что проще побыстрее прыгнуть в кипяток и перетерпеть пару неловких моментов. К тому же, я надеялась как-то выпросить у Кавара нашего следопыта. А прячась от верховного, это сделать сложновато.
Кай так и не вернулся, и я решила, что момент подходящий: не хотела, чтобы Дикий Маг поймал лишние вибрации между нами и стал задавать вопросы, на которые у меня самой не было ответов. Я побрела в приемный зал с предвкушением бредущего на казнь. Если все получится, гаэмеды будут мне должны по гроб жизни, честное слово.
К моему приходу верховный маг закончил последний разбор полетов и донесений, и я наблюдала за ним, спрятавшись за одной из холодных колонн, пытаясь остудить свой горячий лоб. Постепенно группа жаждущих внимания мага редела, и вскоре он уже сидел в одиночестве, склонившись над кипой бумаг.
– Натаниэлла, я всегда отмечал ваш потенциал. Но слежка все же далеко не в начале списка ваших талантов.
Часть 30.1.1 «Интриганка»
– Мой отец не готовил меня на случай, если ему захочется предать императора и захватить мир. – я решила зайти с шутки, а сверху все сдобрить комплиментом. – Хотя должна признать, я многому у вас научилась.
Подхалимаж давался мне с жутким скрипом. Но раз уж Кавар – не любитель искренности, да и вообще игры в открытую, что еще остается?
Я приземлилась на краешке стула у массивного стола верховного. Дьявольский камин за его спиной, который всегда казался мне олицетворением силы Кавара, миролюбиво потрескивал, как будто между нами царили только мир и взаимопонимание. Сплошная идиллия.
Верховный украдкой улыбнулся, старательно вглядываясь в строчки очередного отчета. Затаился. Я обреченно вздохнула, зная насколько нелепы мои попытки незаметно выудить нужную информацию, и решила, что плохая маскировка позволит Кавару чувствовать себя уверенно. В конце концов, разве не свое превосходство верховный ценит больше всего?
– Знаете, я совершенно ничего не знаю о вас. Мне было бы гораздо легче доверять вам, если бы я могла представить, что за душой у самого могущественного мага императорского двора.
Из камина поднялся сноп горячих искр, и Кавар рассмеялся.
– Натаниэлла, я только что понял, что полностью вам доверяю. Хитрость, лесть и уловки – совершенно не ваше. Спрашивайте все, как есть.
Меня беззастенчиво ткнули в мою беспомощность, но я оказалась права, мне это только на руку.
– Милорд, вы знакомы с эльфийской культурой? Я не могла не обратить внимание на ваши эльфийские корни.
– То есть я надменный и непробиваемый? – похоже, верховный в хорошем настроении, игривость и склонность к провокациям за ним замечаешь не так уж часто.
– О, далеко не все время. Порой я замечаю в вас проблески человечности.
Теперь мы рассмеялись вместе. Такой момент просто грех упускать.
– Милорд, вы слышали что-нибудь про храм четырех стихий Хеттах?
Кавар слегка оторопел. Видимо все же ждал от меня двусмысленных поползновений. А вот давать историческую справку не готовился.
– Натаниэлла, я очень далек от своих корней. Но из тех легенд, что я знаю – храм построили в одном из мест силы. Там, где природная магия мощнее всего. Я слышал поверье о том, что храм скрывает тайну о проихождении самой магии в нашем мире. Но с чего вдруг вас заинтересовал эльфийский эпос? Храм – это скорее древняя легенда.
Я заподозрила неладное.
– То есть… Это сказка?
– Любые упоминания о храме настолько древние, что можно сказать и так.
Мысленно я вовсю душила Вэлима, чтобы прийти в себя. В сказку меня еще никто не отправлял. Иди туда, не зная, куда. Принеси то, не зная, что.
– Я даже боюсь представить, зачем вам это понадобилось. – Кавар бросил на меня пристальный взгляд, все так же разбирая бумаги.
Чтобы сбить верховного с толку я положила ладонь с печатью прямо перед ним. И с немного наигранным задором принялась его дразнить.
– Раскрою все тайны, расскажу все, как есть, если вы снимете печать. Я такой человек. Корона мне не нужна, но и ошейников я не люблю.
Кавар напряженно сверкал холодными безупречными глазами, словно поймал запрещенный удар, и теперь собирался вылить на меня ушат презрения.
– Что вы чувствуете, когда вас наказывает император? Преданность и доверие? Разве вы не мечтаете о том дне, когда он больше не сможет этого сделать?
Я понимала, что один из верных способов достучаться до Кавара – неожиданные поцелуи, но это слишком крутая мера. Мне она тоже далась не легко. Как будто, беря за душу другого человека, я немного потратила свою. Так сказать, не ушла, не замарав руки. И я больше не отважусь на подобную выходку.
– Вместо ответа можете просто исполнить мою просьбу.
Наконец верховный отмер и, уже не глядя на меня, отсраненно и горько заметил:
– Я беру свои слова назад. Насчет вашей неискушенности. Пожалуй, вы начинаете разбираться, что к чему.
Он помрачнел и уже не смотрел мне в глаза.
– Я начинаю разбираться только в вас. Мне интересно понять. Жаль, вы сами себя понять не желаете.
– Так чего же ты хочешь?
Терпение верховного, как я и планировала, наконец-то иссякло. Кажется, я угадала его слабость. Он так увлечен порабощением чужих душ, что оставил без всякого присмотра свою собственную.
– Лотара Оэ без лишних вопросов и условий.
Кавар устало махнул рукой.
– Считай, что твое безмерное очарование сделало свое дело.
Я бы даже станцевала свой победный танец, если бы такая легкая капитуляция верховного не была на редкость подозрительной. Он не разрешил мне поковыряться в своей душе, спасся бегством. Каким бы исключительным магом ни был Кавар, как и обычному мужчине, ему проще дать все, что ты захочешь, лишь бы не пришлось говорить о чувствах и желаниях. Может быть, я и правда задела за живое. Если бы в этой ледяной глыбе был хоть грамм человечности...
Получив согласие, я сбежала, боясь сглазить такую неожиданную податливость. Хотя почему неожиданную? Ведь я нашла слабое место и надавила без лишних сомнений.
Оставалось сделать одну совершенно незначительную деталь. Я заперлась в ванной комнате рядом с нашими покоями, распахнула окно. В этот раз я не хотела делить ни с кем этот момент. Я достала кералитовую шкатулку, открыла и поставила ее на туалетный столик. Эдемон обещал мне быть рядом. Надеюсь, он сдержал слово.
Я села, прислушиваясь к тишине вокруг. Закрыла глаза. Темнота постепенно смешалась с тишиной, заискрилась под веками.
– Эдемон.
Я вспомнила наш последний вечер перед посвящением. Вспомнила его сомнения, его мандраж, его открытость. Кончики пальцев охватило щекотное покалывание.
– Поговори со мной. Я не знаю, что делать. Как тебе помочь? Я могу предложить тебе долгую жизнь. Но это не жизнь человека. Эдемон? Ты бы согласился на это? Ответь.
Но я не услышала ничего.
Я огляделась вокруг: ничего не изменилось, только крышка шкатулки вернулась на прежнее место. Я прикоснулась к ней ладонью, и та обожгла неожиданным холодом. Я погладила почти ледяную поверхность. Я так плохо знала тебя, Эдемон. А ведь ты, как и я, совсем не умеешь прощаться.