Камешки танцевали на поверхности высохшей земли, и ступнями мы чувствовали, как кто-то очень упитанный и недовольный ворочался внизу, под нашими ногами. Мы замерли, но все равно оказались не готовы.
Лапы, покрытые каменной чешуей, разодрали землю, как бумагу. И на поверхности появился жадный подвижный нос, в который Кай когда-то так удачно попал, избавив нас от компании любопытного слепня.
Парни на секунду растерялись: к грубой силе внутри эльфийского храма они не готовились. И с каким-то недоверием к просходящему повытаскивали мечи.
Не дала слабины только Льяра: горящий лук с магической стрелой уже пылал в ее руках.
– Посторонись! – завопила волшебница так, что, кажется, ее у слышал и слепень, направив на нее свой жутковатый, пытливый нос.
Плохое предчувствие свернулось клубочком в животе. Мы пригнулись и сдвинулись в стороны, давая дорогу Льяриному энтузиазму.
Стрела уверенной огненной лентой расчертила сумерки пустошей и впилась в нос животного.
Оглушительный крик заставил нас осесть на землю. Слепень, обезумев от боли, заработал всеми шестью лапами с гигантскими, почти драконьими когтями. Нас накрыло дождем из камешков, и пыль поднялась столбом, заслоняя небо. Земля задрожала еще увереннее, еще страшнее.
– Все в стороны! – закричал Лотар во всю глотку, и я только успела различить, как знакомые силуэты бросились врассыпную, упала вниз и покатилась. Поверхность танцевала и ходила ходуном – я не смогла бы сделать и шагу.
Чья-то рука ухватила меня и протащила по земле прочь от взбеленившейся живности. Надо мною нависло ошалевшее, покрытое земляной пылью лицо Кая.
– Я хотел, чтобы этот момент был особенным. – прошептал мне в губы Дикий Маг. – По мне, так все уже достаточно особенно, раз нас пытаются прикончить эти пустынные кроты.
Я почувствовала, как что-то гладкое скользит по пальцу.
– Усиливай свой щит! – только и успел добавить Кай, как его отбросило в сторону, и кусок земли, на котором он стоял, взлетел вверх под ударом мощной лапы.
От кольца фонило силой. Я налила магией самое простое, но верное заклинание личного щита и откатилась в сторону, успев заметить, как Кай вполне благополучно вскочил на ноги в стороне от меня.
Земля лопалась, как яичная скорлупа, и еще несколько слепней выбралось на поверхность. Льяра слегка растерялась и не решалась опять атаковать в лоб. Кай подскочил к Лотару и что-то зашептал на ухо, а потом дернул за руки и Льяру. Следопыт принялся танцевать, орудуя не самым длинным клинком, больше дразня ближайшего к нему слепня, чем причиняя вред, а волшебница завертела огненные смерчи вокруг запястий, выйдя вперед, и заслоняя Кая от внимания неуклюжих чудовищ.
Эти трое что-то задумали, предоставив мне спокойно отлеживаться кульком. Но сейчас я была этому рада. Храм играл с нами, словно хотел что-то подсказать, подразнить незадачливых нарушителей спокойствия.
Дикий Маг решил не мудрить и воспользоваться методом, зарекомендовавшим себя, когда мы в первый раз полюбовно расстались со слепнем. Воронка портала подхватила самого крупного слепня за лапу, а Лотар защел сбоку и своими выпадами подталкивал каменного увальня в воронку. Льяра в свою очередь прикрывала спину следопыта, посылая точечные огненные выстрелы в морду тем, кто решил заступиться за своего шестилапого товарища.
Я уже было начала ликовать, сжимая до боли маленькие кулачки, но воронка портала, которая так отчаянно пыталась засосать конечность слепня, вдруг чихнула искрами, брезгливо кашлянула и выплюнула неказистую лапу. Слепень пошатнулся и чуть не рухнул на не ожидавшего такого поворота событий Лотара. Друзья опять бросились врассыпную, держа оборону. Времени для второго отличного плана оставалось не так уж и много.
Я спряталась за булыжник. Интересно, почему огненная магия Льяры сработала, хотя и скорее навредила, а портал Кая сдулся? Храм четырех стихий… Я опять зажмурилась, соображая на скорую руку. Эльфы, издревле известные своим ученым снобизмом обожали «преподавать уроки». Их собственная школа магии не делилась на дикую и просвещенную. Они посвящали магию природе… Вот только чистокровных эльфов в Вертене уже нет очень давно и до их «вселенской» философии никому нет дела.
«Надо пробовать. А что еще остается?» – почти что про себя прошептала я, и зажгла сигнальную искру военного совета.