– Отлично, я так и думала!
– Хорошо, ты еще думать можешь.– я стянула волосы на дальнее плечо от уже вовсю полыхавшего рукава.
– Давай воспользуемся твоей магией. Должна же она принести пользу и тебе. – Льяра подмигнула. – Огонь магический, значит, его можно передать, просто слей мне эту горючую храмовую магию.
– Сама хочешь в головешку превратиться?
– Нет! – Льяра слегка самодовольно покачала головой. – Она же не бесконечна, глупая. Как и все остальное. Поделишь ее на двоих, она ослабнет.
Желание жить и благородство боролись в моей душе, и в неравном бою победило желание жить. Но я знала, что кто-кто, а Льяра осуждать меня не станет. В ее душе благородство терпело поражение постоянно, уступая желанию проказничать, желанию веселиться, да и в общем-то всему остальному.
Мы сцепили руки, и я погнала огонь прочь к свежей жертве. Тот слегка растерялся, видно, такую, как я, встретил впервые. Но, схваченная за хвост магия, была вынуждена подчиниться, и вскоре платье Льяры тоже горело. Не так бодро и весело, но все же.
Та довольно хмыкнула и подозвала наших защитников.
– Льяра, а если не сработает? Храм – место силы. Здесь магии, может быть, на несколько сотен талантливых магов хватит, не то, что на нас.
– У меня есть запасной план. Довели меня уже эти заморозки-наводнения до трясучки.
Кай с Лотаром наконец-то влились в наши тесные горящие ряды. Дикий Маг сразу сообразил, в чем именно гениальность идеи. Но спорить не стал. Похоже, запах моих горелых волос сбивал парня с толку. Он пошарил в кармане с кералитовым песком, но мы оба знали, что на всех сыпучки точно не хватит.
– Раздавай остатки. – уверенно скомандовала волшебница.
Магия полилась по кругу, поджигая моих друзей и Лотара одного за другим. Теперь огонь не казался таким страшным. Управляемый и согревающий, он выглядел безопасной игрушкой.
Лотар закусил губу так, что было видно – отдал бы все, лишь бы вырваться и убежать восвояси, но вместо этого вынужден застрять с нами и получать бесценный опыт.
Последний язычок пламени перескочил на плотный камзол Кая и погас, не в силах вгрызться в плотную ткань, созданную еще стариком Лаверио.
Мы еще крепче сжали руки, по Льяриному лицу было понятно: она и не надеялась, что храм сдастся так скоро. Волшебница с охотничьим прищуром вглядывалась в темные углы. Долго ждать не пришлось.
Одежда вспыхнула с новым рвением, обжигая лицо, пробираясь к коже даже через нижнее платье. Кай тут же выпустил свой кералитовый песок, укрывавший тонкой сеткой пылавшую ткань, заставляя магию бороться с магией.
– Ну все! – прорычала Льяра. – Слушай сюда, если хочешь играть с нами и дальше, то скоро играть будет негде!
Девушка выкрикивала слова, в которых не было и грамма уважения к чуду эльфийской архитектуры и строительной магии. С другой стороны, чудо явно само напросилось. Да еще никак не отозвалось на угрозу.
Льяра хорошенько топнула об и так крошащийся пол. Трещина, заполненная кипящей лавой ее яростной магии, поползла сразу во все стороны, заставляя нас скакать в стороны, как горящих зайцев. Стены тряхнуло, и сверху потоком хлынула спасительная пыль, почти полностью затушив мое платье.Теперь наряд имел кучу прожженных дыр, зато я была жива-целехонька и отлеживалась на полу.
Не дожидаясь ответа, Кай и Лотар покатились по хрустящим плитам, и на этот раз огонь отступил, подчинился под напором женской инициативы и мужских навыков выживания.
Храмовый дух и правда насторожился. Видимо, его еще ни разу не пытались приструнить или одернуть. А когда столетия напролет без всякого воспитания, то и хороших манер не жди. Льяра победно смахнула с плеча последний язычок пламени и кивнула на книгу:
– Я далеко не всегда так убедительна. Неплохо бы поторопиться.
Кай с Лотаром подняли меня и, прокашливаясь от дыма, подвели к мирно лежавшей посреди этого бедлама книге.
Я открыла талмуд и впилась взглядом в первые страницы. Записи на древних языках времен Темных Богов. А, может, это они сами кроили историю, как заблагорассудится? Были короткие пометки, были и похожие на песнь песней залетных летописцев. Разные почерки, разные чернила. Кое-где вместо чернил писали кровью.
Гаэмеды сказали ничего не исправлять. Просто добавить, что отныне они свободны.
Я потянулась к перу. На кералитовом наконечнике сама по себе появилась темно-бордовая капля. Шибко закодованное перо феникса, ну-ну. Я долистала до последней страницы. Царственный размашистый почерк на эльфийском диалекте сообщал о желании императора получить себе в услужение народ, рожденный самой магией.
А импертор умел мечтать. Самое время разбить его мечты о суровую, но справедливую реальность.