Древние маги появились уже после Темных Богов и уничтожения Терраваккана. Сейчас они мало участвовали в насущных государственных делах. Жили отшельниками, удалялись не только от суеты, но и теряли человеческий облик. В Вертене их осталось четверо.
Эга – персонаж самых красивых сказаний в истории магии Вертена. Некогда сильнейший юный маг Терраваккана, он был свидетелем гибели своей родины, семьи и друзей. Он так отчаянно боролся за тех, кого любил, что истощил не только свои магические силы, но и ресурсы своего организма и ослеп.
Юные ученицы академии с трепетом читали пересказы его личной трагедии. С картинками и романтикой, конечно. Вздыхали, воображая себя посереди бури страстей в объятиях красавца с раненой душой.
Меня все же терзали более, чем смутные сомнения. Древние маги были, как погода – непредсказуемы, капризны и воспринимали «новых людей», то есть тех, кто жил меньше сотни лет как траву или жвачных животных.
Их ощущение жизни изменилось так сильно, что они принимали решения исходя из интересов магических потоков, пытаясь сохранить присутствие магии в Вертене. В общем визит к древнему магу мог обернуться чем угодно от потери времени до заикания.
Вторая трудность по логике вещей вытекала из первой: к древним магам-отшельникам нельзя было вот так запросто заявиться на чай. На то они и маги, на то они и отшельники. Искать, пробиваться сквозь магические барьеры, а дальше – нижайше добиваться аудиенции. И даже все это не гарантировало, что удастся получить линзу Одиума. Головная боль – гарантирована была только она. А если учесть, что моя магия прыжков порталами хромала на обе ноги, охота за магическим артефактом обещала стать притчей во языцех.
Все сомнения, видимо, было настолько красочно написаны на моем лице, что отец, как бы защищаясь, поднял раскрытые ладони:
– Не беспокойся, Элла, я не брошу тебя на произвол судьбы. – Амулетом для усиления магии перехода я тебя обеспечу и…
– Ректор Валесса! – выпалил Кай, уже кипевший от нетерпения.
Все уставились на него с удивлением.
– Позвольте мне сопроводить Натаниэллу к отшельнику Эга. Моя магия перехода тренировалась с детства: семье часто приходилось переезжать, не привлекая лишнего внимания. Да и когда я вырос… – тут Кай осекся. Похоже, решил опустить рассказы о партизанской деятельности.
Как ни странно, отец не растерялся. Он как будто бы ждал этого вопроса от Эредима:
– Вы ведь понимаете, Кай, что это будет для вас означать? Метка исполнителя моей воли лишит вас возможности действовать против меня и против детей моей крови.
А Кай, еще недавно такой угрюмый и скептично настроенный, казалось, готов на все, лишь бы отправиться со мной в дорогу. У обоих в голове был собственный план, и когда эти планы наложились друг на друга, я оказалась неким общим знаменателем.
– Да, я согласен. – Кай даже моргнуть не мог от лихорадочного возбуждения.
– Пусть будет так. – мой отец улыбнулся немного холодной, но все же самодовольной улыбкой и привычным жестом выжег у Кая на ладони печать служения роду Валесса.
Кай поморщился, и с таким удивлением и даже ужасом уставился на сияющую белым светом печать повиновения магу, которого презирал и боялся.
Я переводила взгляд с одного на другого и думала, что хитроумные планы – это вещь, но сейчас кто-то явно просчитался. Пальма первенства по дьявольскому коварству планов принадлежала отцу, так что Кая я уже записала в пропащие души.
– Стоп-стоп-стоп. Я еще не ничего не решила. – запротестовала я. – Отец, чтобы переправиться через горы к каменной пустоши, я могу взять грифона из нашего зверинца. Да и магические барьеры ему не помеха…
– Натаниэлла, я уже имел удовольствие убедиться, что твои таланты в усмирении тварей раскрыты… хм, в недостаточной степени.
Да ладно! У меня даже руки опустились. Припомнил все-таки мне виверну! И мало того, что навязал мне в провожатые неизвестно кого, так еще и претензии высказывает на глазах у Кая! Злостно попирает мой авторитет. Оставалось только кукситься.
Дальнейшая полемика по данному вопросу как-то сама по себе задохнулась, и все отправились по своим делам: мы с отцом – за амулетом, а Лаверио повел Кая в оружейно-магическую кладовую за обмундированием и амуницией, приличествующим цели похода.
Я решила, что не стану разбираться в хитроумных планах ректора Валессы: слишком уж серьезной была насущная задача. И желание получить линзу Одиума, и согласие на предложение Дикого Мага, да даже испытание Эдемона Дэя маской Гендариона – все эти события выламывались из рамок логики и здравомыслия. Это означало только то, что я пытаюсь «решить уравнение», со слишком большим количеством неизвестных.