Я хоть и редко сталкивалась с оборотнями или метаморфами, но с первого взгляда угадала в хвостатых человеческую смекалку.
Тут я сообразила, что зачем бы Инлиад ни вызвал меня на ковер, он аккуратно озаботился защитой именно от моих способностей. Вытащить магию из артефакта или магического животного – намного труднее. Для этого, как с Книгой Судеб, нужно для начала хорошенько ранить. А рукопашную с двумя перевертышами в кошачьей ипостаси я точно не потяну. Император, видимо, рассудил так же.
В дальнем углу комнаты я заметила еще одну кошку: белую, в отличие от пантер, и, судя по всему, не желавшую льнуть к ногам хозяина. Ухо бедняжки было надорвано, рана казалась совсем свежей. Похоже, и я отсюда не выберусь целой и невредимой.
– Знаешь, я даже в чем-то понимаю твоего отца… – голос Инлиада раздался так неожиданно, как если бы он стоял незамеченным прямо за спиной. – Так больно довольствоваться малым, когда знаешь, что достоин большего.
Я понятия не имела, чем крыть такое предисловие к разговору. Маленькая исповедь перед тем, как из меня выбьют всю волю к сопротивлению? Я сделала еще два шага вперед под неусыпным наблюдением внимательных желтых глаз. Сдается мне, император, скорее всего, просто обожает звук собственного голоса. И мне всего лишь нужно дождаться разговора по делу.
– Тебе тоже хочется большего, маленькая сиротка?
Мы впервые встретились взглядами, и меня как молнией ударило: Инлиад был безнадежно, бесконечно пьян. В небесно-голубых глазах, чистых, как хрустальный шар ведьмы на ярмарке, мерцало что-то жесткое, беспокойное.
И это был повод выдохнуть. Это был повод испугаться еще больше. Может быть, Кай и Льяра вовсе не заложники этого изверга? А неожиданный эскорт – невразумительная блажь? Буду отмалчиваться, чтобы не ляпнуть лишнего. Подшофе император сам откроет мне душу, если она у него есть.
– Мне ничего не нужно, повелитель. – выдохнула я без выражения, без подтекста. Чтобы Инлиад не зацепился, не расковырял меня на откровенность.
– Подойди. – нотки раздражения вспыхнули в голосе.
На ватных ногах я смело подползла ближе.
– У скучной маленькой сиротки нет никаких желаний? – так близко я уже отчетливо видела, что несмотря на расслабленную позу, разморенный вид, Инлиад злился. Серебряные коготки на левой руке нетерпеливо застучали по подлокотнику. – Ты ошибаешься. Тебе очень нужно...
Инлиад поднялся, пошатываясь, и пантеры беспокойно заворочалась в его ногах. Теперь император возвышался надо мной, окатывая вязким, липким взглядом. Нежные завитки золотых волос прилипли к вспотевшим вискам. Губы с благородным, изысканным изгибом раскраснелись и походили на бесформенные, окривевшие рты завсегдатаев таверн. Он с шумом втянул воздух, то ли возвращая самообладание, то ли окончательно от него избавляясь.
– Тебе нужно доказать свою верность. Ты должна раскрыть мне секрет…
Инлиад сделал то ли пьяную, то ли театральную паузу, придавив меня ожиданием. В свете факелов блеснули серебряные когти. Император наклонился, обдавая запахом терпкого вина, и неожиданно раздался треск ткани. Тюль корсажа с нашитыми драгоценными кристаллами болталась паутиной на его когтях.
– Иначе мне придется добираться до правды по-своему. – губы Инлиада впервые растянулись в улыбке: я же еле сглотнула ком в горле. – Расскажи, как ты хочешь служить своему повелителю? Как ты сделаешь его сильнее? Или тебе по вкусу только игры с милордом?
Тут до меня дошло, что же именно случилось, и я мысленно дала себе оплеуху за самонадеянность и неосторожность. Жадный до могущества глаз подметил мой прощальный подарок верховному. И теперь златокудрый давится от зависти, а я извожу его «притворной» ханжеской непонятливостью. Я вдруг увидела себя осоловевшими глазами Инлиада: непослушная кукла смеет артачиться.
Изобрести вразумительно-почтительную отговорку, не отводя взгляд от серебряных когтей, не выходило.
Инстинктивно отклоняясь корпусом, я пролепетала, что не понимаю, о чем идет речь. И тут в пьяной голове Инлиада что-то переключилось окончательно. Быстро и больно его руки сдавили меня за талию, а когти вонзились в кожу. Я не видела, но чувствовала, как кровь теплым пятном расходится по спине, впитываясь в ткань корсета. Вскрикнула, и только теперь увидела, как странная злость в его глазах тает, уступая место расслабленному любопытству и искреннему удовольствию.
– Я совсем не такой, как Кавар. Но у тебя будет время меня распробовать…
Инлиад вжал меня в себя, заставляя глотать удушающий запах. Когти вошли еще глубже, боль высекла из головы все мысли, и по щекам сами потекли слезы.