Обратившись к магии проекций, я медленно активировала и распространила волшебную сферу, которая должна была стать чистым полотном, на которое лягут красочные воспоминания прямиком из моей головы.
Я закрыла глаза и стала мысленно искать начало истории, которую хотела поведать древнему. Мысли возвращались к Эдемону и к тому, что он может потерять. Мне от всей души было жаль его. Набрав в легкие побольше воздуха, я начала рассказ. Я показала древнему магу Эдемона Дэя и вечер в Зале Церемоний. Зловещую, проникающую и способную отравить все вокруг себя магию Гендариона, которая навредила юному магу, показала хрустальный саркофаг, где сейчас лежал один из лучших учеников нашей академии, показала своего отца и образы, которые вызвала его просьба – линзу Одиума или мое представление о том, как она должна выглядеть.
Когда я открыла глаза, поток моих мыслей все еще отображался в проекторной сфере, я как будто видела историю, склеенную из собственных мыслей. Тут я заметила, что Кай, тоже наблюдавший за этим потоком, помрачнел и поглядывал на меня теперь короткими, обжигающими взглядами.
Похоже, в моих воспоминаниях проскользнул слишком личный момент, я даже успела испугаться, что панический поцелуй Дэя, выплыл наружу, но, по правде говоря, это не имело никакого отношения к Дикому Магу и объясняться я все равно не обязана.
Филин тем временем величественно восседал на своем магическом дереве, лениво щурясь на мои художества: я была уверена, что хотя он и лишился зрения, все, что связано с магией, он воспринимал очень отчетливо. Только вот обратной связи я так и не получила. Я подняла руку ладонью к филину и «подожгла» отцовскую печать, чтобы Эга понял, что визит наш вполне официальный.
– Давай ка, – я обратилась к Каю, который теперь почему-то хохлился не хуже самого филина, – Покажи птице ладонь, будь хорошим мальчиком.
Кай неохотно поднял руку, раскрыл ладонь и подсветил печать. И тут в первый раз я увидела, что филин отмер и встрепенулся, как бы принюхиваясь к «ароматам» магии, исходившим от Кая. Он раскрыл клюв и пространство наполнил странный гул, словно бы невероятно низкий звук трубы.
– Мне кажется, ты ему нравишься. Похоже, древние ценят вашу любовь к непросвещенной магии, попробуй рассказать ему то же, что и я, только в своей версии.
– Ну, то же самое, что и ты, у меня рассказать не получится. – глядя куда-то на одну из колонн сдержанно произнес Кай. – В моем переложении не предвидится никакого романтического подтекста, и уж тем более страстных поцелуев.
Кай бросил на меня еще один пронизывающий взгляд, словно хотел еще раз, уже без магического проектора заглянуть в мои мысли. Ну вот, приехали. Совершенно не до этого сейчас, совершенно не хочу с этим разбираться.
Чтобы раз и навсегда отвадить его от таких замашек я, как та еще задавака безапелляционно выпалила:
– Поцелуи обсуждать можно, только если в них участвуешь. Вопрос закрыт. – я бросила на Кая гордый, полный чувства собственного достоинства взгляд и скрестила на груди руки.
Мне показалось, как я услышала скрип его зубов, но решила стойко игнорировать всяческие провокации. От скрипа зубов он перешел к яростному сжатию кулаков, но я держалась твердо.
Наконец Кай тряхнул головой, тихо выругался и начал наконец-то колдовать. Вместо классического, строго по учебникам, магического проектора, Кай «вырастил» посерди зала серебристо-белое пламя, которое так же танцевало в поисках кислорода и жило своей жизнью, только оно было связано магией с воспроизводством воспоминаний.
Скоро над костром Кая в дрожащем воздухе стали возникать и сменять друг друга быстрые, но четкие образы: темница в подземелье академии, мое появление, Зал Церемоний и все происшествие с маской… А дальше видение стало менее четким, словно Кай уже не мог отделить свое собственное восприятие от фактов. Я увидела себя в его объятиях, свой насмешливый взгляд и улыбку, и на секунду мне показалось, что я поняла, что сам Кай чувствовал тогда.
Бросив взгляд на древнего мага, я заметила, что его глаза доверху наполнены мерцающим, почти жгучим сиянием. Мне вдруг стало тревожно, хотя мое предложение и сработало, внимание мы наконец-то привлекли. Но Эгу интересовали не события в академии магии и не просьба моего отца, а что-то еще. Образы Кая были более размытые, эмоциональные и менее последовательные и тем не менее – в них было именно то, что заинтересовало мага. Кай теперь тоже смотрел на древнего мага, теряясь перед его слепыми, но осязающими магию глазами.
Вдруг что-то звякнуло, звонко ударилось об пол, и к ногам Кая покатился крошечный хрустальный шар, чистый, как детская слеза. Филин взмахнул крыльями, и нам показалось, что в ту же секунду он словно рассыпался или даже взорвался в мельчайший мраморный песок, который в ту же секунду унес порыв ветра. А мы так и остались стоять с разинутыми ртами, завороженно глядя на линзу Одиума, лежавшую у наших ног. Ни тебе ни здрасьте, ни до свидания. Пойди – догадайся, что вообще случилось.
Я спрятала артефакт в один из своих карманов для инвентаря. Ощущения были странные. Коммуникация с высшим разумом, конечно, состоялась, но все, что Эга успел подумать, заметить, решить – оставил при себе. Кроме формального выполнения нашей просьбы никаких позитивных эмоций от произошедшего у меня не было. Кай затушил свои воспоминания и тоже стоял не двигаясь, немного ошеломленный исчезновением мага и, наверное, нашей перепалкой. Он бросил на меня растерянный взгляд, как будто сам удивился тому, что обнаружил в моих воспоминаниях, а потом и своей реакции на увиденное.
– Кажется, мы получили, что хотели. – хрипло сказал он. Теперь он избегал смотреть мне в глаза.
Я огляделась кругом в поисках какого-то намека на выход, как и до появления древнего мага и его волшебного дерева. Я подошла к Каю и тихо спросила:
– Ну и куда нам теперь? Может, осмотрим отверстие, через которое проросло магическое дерево?
– Думаю, это не понадобится. – Кай подошел к самому краю зала ротонды и махнул рукой, чтобы я к нему присоединилась.
– У тебя есть идеи?
– Да. – Как-то отстраненно сказал Кай, посмотрел на меня так, словно видит впервые и отвернулся.
– Что-то случилось? Все в порядке?
Кай поднял на меня взгляд и взял за руки. Я не стала возражать, уж очень странным мне сейчас казалось его поведение. Он подошел ближе и притянул меня за предплечья, глядя в глаза, только сейчас в них не было ни привычной усмешки, теплоты, вызова, любопытства. В них была какая-то искрящаяся, веселая злость:
– Боюсь, выход отсюда только один. – В бесцветной, непроницаемой манере произнес Кай.
Не знай я, что он маг, сейчас бы подумала, что у его происхождения имеются и демонические корни.
– Что-то мне немного не по себе. – Неуверенно выдавила я и попыталась выкрутиться из его рук.
– Прости, Натаниэлла. – на лице Кая не было написано ни грамма сожаления, а меня охватило странное чувство неотвратимости происходящего и засосало под ложечкой.
Я уже поняла, что сейчас случится, но готова все равно не была ни на йоту. Кай подтащил меня к самому краю, обхватил, прижал к себе, и, качнувшись на пятках, спиной выпал из висящей в небесах ротонды, утянув меня на собой.
Душа ушла в пятки. По ощущениям время замедлилось и мы с Каем, сцепившись мертвой хваткой, летели камнем вниз, не различая, где верх, где низ, а кругом было только небо. Я поняла, что Кай что-то спланировал, но из какой-то непонятной вредности решил меня помучить и заставить поумирать от страха. Я пыталась заглянуть в его бесстыжие глаза, но то ли он отворачивался, то ли наш бешеный полет вниз и шум в ушах, мешали мне его пристыдить.
Когда облака стали не такими плотными, и мне удалось различить землю, точнее высушенную каменную пустыню, Кай начал колдовать. Я падала спиной к земле, так что в отличие от меня Кай видел, куда мы должны рухнуть. В какой-то момент он отпустил одну руку, взмахнул ей, и мы плюхнулись в привычный уже портал перехода.