Торнадо устаканился в надеждый портал, как будто перемещаться в пространстве было проще, чем пирожки лопать. Я до скрипа своих магических извилин представляла берег озера, в дальнем конце которого был водопад со скрытой пещерой, и мысленно тянулась к этому месту.
Яркий солнечный свет ударил в лицо быстрее, чем я успела почувствовать землю под ногами. На уютном маленьком пляже перед озером царил мир и покой. Ни души! То, что нужно для кое-какого эксперимента. Прежде, чем линза Одиума попадет в руки к моему отцу и там же затеряется на веки вечные, я хотела «допросить ее с пристрастием» .
Медальон с портретом матери, который последний раз мне удалось открыть еще до всех происшествий с маской Гендариона, был единственным напоминанием о ней. Я знала только ее имя и то, что через месяц после моего рождения она пропала.
Пошарив в инвентаре, я выудила холодный прозрачный шарик, добытый у филина Эга. Кая все еще не было ни слышно, ни видно, похоже, он догадался дать мне несколько минут, чтобы переварить впечатлиения. Как работает линза, я представляла довольно туманно, но даже просто покрутить-повертеть с артефактами часто срабатывает.
Я открыла медальон, и опять, сердце будто екнуло. Портрет под стеклянным кабошоном его накрывавшим, как всегда, казалось, жил своей жизнью. Нежная улыбка успокаивала, лукавый взгляд проникал прямо в душу. Но как же мне этого было мало!
Взяв артефакт, я поводила им над медальоном, попробовала посмотреть сквозь него на портрет, но от моих усилий только пятна перед глазами поплыли. Тогда я подвинулась ближе к воде, чтобы тень от дерева не падала на меня сзади. Едва луч солнца попал на линзу, как она засветилась, становясь все ярче, ярче, и горячее. Я обожгла пальцы, ойкнула и выронила линзу в песок.
– Тебе нужна моя помощь? – услышала я знакомый голос.
Да уж, надолго оторваться от преследования не вышло. Кай подошел ближе и с любопытством уставился на сияющий, раскаленный шар, заглядывая мне через плечо. Ведь явно из вредности не дает сосредоточиться. Дышит в шею и словно нарочно щекочет кожу своими вздохами!
– Я просто подумала, неплохо бы убедиться в работоспособности артефакта. В конце концов за долгие годы он вполне мог, ну знаешь, «заржаветь».
– Ну, сейчас его даже в руки не взять. Что ты с ним сделала? – Кай благоразумно не лез ко мне с разговорами на личные темы. Но дышать-то чуть ли не в ухо тоже не переставал.
– Я пыталась использовать его как лупу, но без солнечного света линза не работала, а с солнечным – результат... вот валяется.
Кай присел на корточки и склонился, чтобы разглядеть поближе поломанную мной магическую ценность.
– Похоже… похоже, что линза накопила солнечную энергию. А теперь нужно направить ее в нужное русло. На чем ты хотела экспериментировать?
Я с любопытством наблюдала за сосредоточенной невинной мордашкой. Примерный кавалер – будто и рук никогда в жизни не распускал.
Я вздохнула, предвидя расспросы и ненужное любопытство, и протянула ему открытый медальон.
Кай ухватился за цепочку и разглядывал портрет несколько секунд.
– А ты уверена, что готова… узнать правду?
Дикий Маг философ? Или у Кая тоже есть страшные тайны, о которых он предпочел бы забыть?
– Нельзя быть готовым ко всему на свете – это нормально. – я пожала плечами. – К тому же, другого случая все равно не будет.
– Что же, значит, тебе можно иметь тайные планы, а меня сразу в проходимцы записываешь? – Кай максимально хитро прищурился и выглядел ужасно довольным. Честно слово, недолго он держался, не виделись пару минут, и снова поддевки.
– Ну, что тут поделать? Я дочь своего отца, любим мы припасти пару-тройку вероломных планов за пазухой, чай не мы плебейской крови, нам можно. – я понадеялась, что театральные подыгрывания отобьют у Дикого Мага желание паясничать.
– Хорошо. – отступил Кай, исподволь улыбаясь. – Потом обсудим, у кого из нас нравственный компас вернее. А сейчас смотри, должно сработать.
Кай поднес покачивающийся на цепочке медальон ко все еще лежащей на песке линзе Одиума. Артефакт разогрелся только сильнее и сиял, как маленькое светило, потихоньку оплавляя под собой песок.
Сначала ничего не происходило, но тут из линзы столбом повалил светящийся пар, как из носика чайника на плите. Медальон в руках Кая закачался, как примагниченный, и скоро линза потухла и потемнела, а вот кабошон, закрывающий портрет в медальоне, наоборот – замерцал и словно поплыл.