Я, как кошка, цапнула украшение из рук Кая и отошла с ним в сторону.
Девушка на портрете смотрела на меня строгим, испуганным взглядом, пряди ее рыжих волос, казалось, колыхали на ветру. Неожиданно я почувствовала запах дыма и оглянулась, подумав, что Кай разжег костер, но Дикий Маг бродил по берегу.
Я снова посмотрела на медальон и вдруг разглядела, как за спиной моей мамы на портрете поднимаются языки пламени. В ее глазах появился испуг или даже ужас, ее губы шевелились, но я ничего не слышала. Закрывшись от окружающего мира, я сосредоточилась только на том, что произносили, пытались прошептать ее губы. Все вокруг замолко, потухло. Наконец я расслышала:
– Помоги, мне так больно.
Перед глазами у меня разрасталось настоящее пламя, а по коже пошел мороз.
– Что? Что ты говоришь? – я уже забылась, что разговариваю с портретом. Иллюзия накрыла меня с головой.
И она повторила, словно в долгом, тягучем сне:
– Разве ты не видишь? Кругом огонь!
Я посмотрела по сторонам, и меня сковал страх. Я была в кольце пламени: оно тянулось ко мне, готовое ужалить тысячью ядовитых языков. Я не могла дышать. Жар, который я ощутила кожей, наверное, чувствует только кузнец, склонившийся над раскаленным металлом. А пламя трещало, шумело, ослепляло, буквально выжигало из тебя жизнь. Я закрылась руками, начала кашлять, вдыхала воздух, но при этом как будто не дышала. Словно издалека я услышала крик:
– Натаниэлла! Очнись, это все не реально, посмотри на меня! Натаниэлла! – перед глазами все поплыло, я почувствовала, что падаю, ощутила, что руки подхватили меня, понесли. И вдруг холод, плеск воды, меня окунули в воду. Только после этого я отчетливо поняла, что Кай несет меня на руках, мельком я увидела его лицо, и стало очевидно, что его тоже слегка потряхивает. Окончательно я очнулась на полу в пещере от того, что Кай расстегивал тысячу пуговиц моего походного платья, руки у него дрожали.
– Что ты делаешь?
– Тебе нужна помощь, подпитка. Я хотел погрузить тебя в пруд. Похоже, линза Одиума из тебя вытянула все, что могла. Я боялся, что ты вообще не придешь в себя.
– Давай заберемся так, в одежде. – где-то на краю поджаренного сознания у меня все еще маячиили правила приличия.
– Тут от наряда мало, что осталось, все испорчено огнем. Да и после твоего жуткого кашля подышать полной грудью будет самое оно. Не переживай, нижнее платье цело, так что ничего лишнего мне на глаза не попадет.
Он, наконец, расстегнул корсет, по фасону похожий на мужской камзол и стянул его, злясь и ругаясь. Потом подтащил меня к краю пруда, забрался в него и осторожно опустил меня на воду. Кругом замелькали прекрасные фантастические огни, поглаживая кожу своим теплым светом.
– Знаешь, считай, что ты меня хорошо проучила за то, что я тебя напугал. Я за эти пару минут три инфаркта пережил. Сначала ты кричала, как безумная, потом на тебе загорелось платье и даже волосы немного. Так что мы квиты.
– Нет. – улыбнулась я.
– Что нет?
– Квиты мы будем, когда я полезу к тебе целоваться в самый неожиданный момент.
Галлимеи маленькими беспокойными вихрями кружили вокруг меня, и с каждой секундой голова прояснялась, отступал шок.
– Хорошо. – мгновенно согласился Кай и тут же завалил меня расспросами. – Ты не расскажешь мне, что произошло? Я даже представить не мог, что у линзы Одиума, которая открывает правду, такие жуткие побочные эффекты. Кто же знал, что она человека заживо может сжечь?
Я вздохнула, но подумала, что в принципе, худшее позади, и правда стоит поделиться подробностями.
– Я использовала линзу на портрете моей матери. Я совсем ничего о ней не знаю и думала, что попытка – не пытка. Но любопытство, как видишь, сегодня вполне могло сгубить не только кошку. Я тоже не представляла, что все так обернется.
– А откуда огонь?
– Вспыхнул на портрете. – я уже совсем пришла в себя и находиться в объятиях Кая в одном исподнем, которое, будучи мокрым, очень живописно облипало все, что должно скрывать. Да и разговаривать приходилось нос к носу, томно поглядывая в глаза.
– Давай отсюда выплывать.
Кай посадил меня на берег маленького пруда и выбрался сам. Галлимеи счастливо заискрились, видя, что захватчики наконец-то уходят. Тут я поняла, что мои опасения были не совсем уж не напрасны. Его взгляд скользнул ниже моего лица по всем контурам, которые обрисовывала влажная ткань. Легкий румянец залил лицо Дикого Мага, хотя он и отвел глаза настолько быстро, насколько, видимо, было возможно.
Кай сам разделся, чтобы в который раз просушить одежду, и я заметила у него на шее такой же талисман, как и тот, что Дикий Маг подарил мне. Напитанный магией галлимей, он сиял, как гирлянда на детском празднике.
– Теперь магия и тебе подскажет, как следовать своей судьбе? – я указала на сверкающий талисман, а заодно и сменила тему.
– Я всегда носил такие. – улыбнулся Кай, – так что я уже должен был ее найти.
«Совсем ты, Кай, не помог мне сейчас», – подумала я.
– Так, я бы поджог костер, чтобы все просушить, но давай ради моего душевного здоровья не будем этого делать. Я уже видел, как ты горишь сегодня, хочу взять перерыв в потрясениях.
Вот так, по-рыцарски, Кай решил защитить меня от стресса. Ну или просто боялся, что я начну воспламеняться при каждом удобном случае.
– Тогда нам придется заняться сушкой по-отдельности: я в пещере раскалю парочку камней и уложу на них платье, а ты, как в прошлый раз, займешься этим на берегу.
– Отличная идея. – Кай направился к выходу, на прощание скользнув взглядом по моему мокрому нижнему платью, как будто в таком виде оно ему было больше по вкусу.