Льяра наконец прокашлялась и, уперев руки в боки, вынуждена была признать:
– Что ж, неплохо. Пожалуй, из тебя выйдет толк.
Кай выдохнул, думая, что наконец-то можно расслабиться.
– Но, ты знаешь, у каждой школы магии есть свои заповеди. – Намек Льяры не предвещал ничего хорошего.
– У моей их нет. – Не согласился Дикий Маг.
Льяра улыбнулась и пожала плечами:
– Что ж, тогда я предлагаю тебе усвоить одну из наших.
– Это какую же?
Взгляд у волшебницы стал, как у озорного чертенка, и она расплылась в улыбке:
– Все самое лучшее оставляй на потом!
С этими словами она выбросила вперед руку, раскрывая ладонь. Девушка приберегла на закуску такое же старое и доброе (к несчастью для Кая) заклятье эха. Оно обращало собственную атаку против мага, угощая беднягу теми же ударными волнами. Кай была прав, что свои силы у Льяры истощились. А получить затрещину от самого себя – это было Дикому Магу в новинку.
Кая подбросило в воздух, крутануло и на этот раз он плюхнулся животом в траву. Однако, судя по бодрому настроению, Льяра была довольна, а значит, такой результат точно можно было считать благополучным исходом. Так Кай и думал, лежа носом в землю. В этот момент он очень скучал по дому.
Вдруг в носу запершило, и Кай поднял голову, раздувая ноздри, стараясь уловить источник необычного запаха: прогорклого, сладковатого, теплого, едва уловимого, но опасного. А еще очень знакомого. Кай уже сталкивался с ним раньше. Причем совсем недавно. Что-то древнее и губительное. Еще секунда – и Кай вспомнит. Но ровно через секунду у Кая перед глазами оказались черные блестящие туфли. Льяра цокнула каблучками по брусчатке.
– Откуда этот запах?
– Ты о чем? Здесь разве что дождевой слив за чугунной решеткой.
– А куда он ведет? В сточный канал?
– Кай Эредим, меня пугает широкий круг твоих интересов. – даже после условно ничьей, ну, или своей победы Льяра не могла унять свой царапучий нрав. – Пойдем-ка, у меня есть окно между занятиями, дадим встряску твоей эрудиции.
Кай вздохнул:
– Похоже, мне придется еще раз сдаться за сегодня. Но только, если ты покажешь технику того крутого щита-стопочки.
– А ты покажешь, как управлять потоками магии, сидя в фонтане.
Кай рассмеялся:
– Расскажу, как на духу.
И Льяра с Каем направились в аудиторию с учительским кабинетом волшебницы. Кай обернулся и еще раз бросил озадаченный взгляд на реликтовое дерево, стараясь вызвать ощущение или воспоминание, которые пока от него ускользали.
В лазарете академии стоял затхлый, жаркий воздух. Кругом, как заведенные, мелькали лекари со склянками: магический желудочный грипп поднял на уши практически всех работников. Но там, в дальнем конце зала немым укором покоился хрустальный саркофаг с Дэем. Я брела к нему, как на свет маяка.
Маэстро Олефуций обходил одного больного за другим, балансируя и выправляя магические потоки, но человеческая часть недуга сводила на нет усилия мэтра: у несчастных крутило животы, и они время от времени в жарких объятиях сжимали ночные горшки, заблаговременно поставленные у коек. Но тут урчание беспокойных желудков нарушил резкий вопль:
– Двигайте кровати, готовьте еще места лежачим, несут наших ловцов с Сизых Топей!
Кругом затопали, встряхивая тряпки и скрипя мебелью, а я поспешила уйти с дороги. Мои мечты о тет-а-тете с мэтром пока придется отложить в долгий ящик. Я дернула за рукав ближайшего санитара:
– Нужна помощь? Что мне сделать?
– Сдвиньте ширмы ближе, чтобы было, куда кровати впихнуть, и откройте окна, а то аромат от наших заразных настоялся забористый. – Крепкий, низкого роста подчиненный нашего целителя из молчаливого народа за теми же Сизыми Топями дал мне пару распоряжений и шмыгнул носом.
Я инстинктивно отшатнулась и, закончив помогать с обустройством, решила поспешить, пока койку не пришлось искать для меня. Несколько коренастых мужиков из дворовых людей втащили на носилках пострадавших. Все уляпанные в слизи нежно-фиолетового оттенка, которой они еще и наглотаться успели, наши добытчики таращились на окружающих бездумным взглядом и стонали пострашнее обитателей ночного леса вокруг академии.
Но, когда внесли последнего, поводы для иронии улетучились сами: глубокая, наполненная уже потемневшей кровью рана на животе почти вытянула жизнь из этого человека. Он старался прикрыть ее дрожащей, бледной рукой с иссиня-черными венами, словно пытался удержать кровь, вместе с которой уходили последние минуты жизни.
– Как тебя зовут, охотник? – Маэстро Олефуций наклонился над раненым, пачкая полы мантии и рукава в крови, которая уже была не только на носилках, но и на полу.
– Талер, господин. – Прошептал потрескавшимися губами мужчина.
– Целитель дотронулся до искаженного болью лица Талера, и тот расслабился, отпустил страх, обмяк.
Его рана будто замерзла во времени, застыла.
– Отнесите несчастного в процедурную, ему нужен покой. Подготовьте зелье заживления и стерильные инструменты. – Целитель спешно удалился, и ему вслед засеменили проворные медсестры в кипенно-белых колпачках.