Несколько лет назад в Вертене появились вольнодумцы. Они не торопились поступать в школы, а затем и в академию магии. Самостоятельно, методом крайне ненаучного тыка овладевали знаниями. Ни перед кем не отчитывались, и уж точно не пополняли ряды магических служителей империи. А потому становились опасными.
И вот теперь император нашими руками решил приструнить любителей колдовства, свободного от уплаты налогов. Так что придется засучить рукава и взяться за грязную работу.
– И что, отец, мы теперь официально тюремщики? – я решила воззвать к его самолюбию. Ректор Валесса вполне мог бы сравниться по влиянию с императором, а гонения свободных магов безвозвратно запятнают его светлый образ.
– Для начала попробуем дипломатию. – он сосредоточенно поджал губы, игнорируя мои шпильки. – К нам доставили одного из лидеров последователей Дикой Магии. Нужно убедить его поступить в нашу академию и изучать магию по установленным в империи законам.
– Отец, я ведь ничего не смыслю в пытках. – отлынивать, конечно, не в моих правилах, но жечь каленым железом пятки – нет уж, увольте. – Да и магия убеждения – не моя сильная сторона.
– Все это гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд. – он вздохнул, в очередной раз утомленный моей несмышленостью. – Если движение Дикой Магии наберет силу, то император без пыток и правда не обойдется. И вот тогда будет не до шуток. Отправляйся в подземелье и по крайней мере прощупай почву, а лучше – образумь этого наглеца. Если ему отрубят голову, он точно не сможет практиковать ни Дикую, ни Просвещенную магию, так что начни с вариантов, когда его голова остается на плечах.
– Почему ты не займешься этим сам? – я устало развела руками. – Ведь я, по твоему мнению, вообще мало с чем справляюсь.
Список моих обязанностей и без того приводил в ужас неокрепшие умы, так что украшать свой день общением с твердолобым фанатиком мне совершенно не улыбалось. У меня и обычные ученики кровь пьют ведрами.
Мой родитель усмехнулся:
– Ловко, Натаниэлла, но нет. С задания я тебя не сниму, да и самой увиливать не советую. – он подошел к окну, отвернулся и, казалось, погрузился в созерцание прекрасного вида на дорогу, ведущую через живописную рощу к Сантроге. Но все же соизволил объяснить:
– Меня он точно встретит в штыки, я ведь в представлении его собратьев само воплощение зла, прародитель драконов, химер, ехидны и прочей несуразной нечисти. А ты, если правильно разыграешь карты, сможешь начать диалог.
– Хорошо. Воля твоя, батюшка. – не убавляя градус едкой иронии, я подняла руки вверх, показывая, что сдаюсь.
В ту же секунду личный секретарь отца, старик Лаверио, бесшумно вплыл в кабинет и так же бесшумно положил на стол свежие депеши и донесения. У него, наверное, нюх на момент, когда пора выпроваживать посетителей.
– Что-то еще, Натаниэлла? – отец склонился над бумагами, больше не обращая на меня внимания.
Диалог с ним всегда заканчивался там, где иссякали его поручения. Бросив взгляд на ту же дорогу до Сантроги, куда еще минуту назад смотрел отец, я последовала за секретарем.
Я надеялась в один прекрасный день так же бесшумно испариться отсюда, провалиться в какой-нибудь подходящий портал, раздобыть анорак невидимости или просто быть унесенной почтовыми голубями. А пока придется еще немного помучиться. И видимо вырвать щипцами пару ногтей у какого-то парня.
Глава 3. Тени подземелий
Тоннели под академией существовали за сотни лет до постройки самого здания и, по некоторым картам, уходили гораздо дальше, чем хватало воображения. Часть пещер отвели под зверинец, часть занимали склады и даже морг, а часть – для событий, не нуждавшихся в свидетелях. Изредка тут проводили допросы и расследования для императора Инлиада, когда тот нуждался в особом мнении от ученых мужей местного разлива.
Бореган – голем, созданный из красной глины подземелий, неподвижной глыбой стерег вход. Печать у него на лбу была от перстня хранителя академии. Артефакт передавался самому достойному и сильному магу, и сейчас находился в руках моего отца.
Страж у входа отмер, почувствовав мое приближение. В полутьме я увидела, как два красных, раскаленных уголька вспыхнули, словно пытаясь прожечь меня насквозь. Я подняла руку, показывая ладонь. На ней белым светом сиял знак рода Валесса.
– Привет, Бореган, как сам, как семья? – Бореган был явно не любитель пустой болтовни, но здесь мне было настолько не по себе, что уж лучше звук собственного голоса, чем вообще никакого.
Голем протянул к моей ладони лапу из красных булыжников, мелких камешков и, по всей видимости, целой тонны пыли. Я чихнула – и каменная кладка кирпич за кирпичом стала испаряться, пока не образовался проход.
– Не скучай, дружище. – бросила я Борегану, исчезая в темном коридоре.