Часть 12.2.2
Натаниэлла
Вечер еще может быть добрым. А вот доброе утро – в чистом виде единорог из сказок. Еще раз это доказал стук в дверь в совсем уж неурочный час. Заря и не думала заняться, и петухи мирно дрыхли.
Я было подумала сбежать с помощью портального артефакта куда-нибудь в кладовую и доспать положенное там на мешках с зерном. Но я же ответственный человек. Вдруг кому-то что-то от меня нужно?
Стук в дверь был интеллигентным и сдержанным. Вряд ли это Кай или Льяра – эти вломились бы с ноги, если бы возжелали навестить.
Но на пороге стоял верховный целитель. Мне стало ужасно стыдно за мой вчерашний побег. Но светские манеры обычно дают сбой всякий раз, когда сгораешь заживо. Даже если это видение – уж очень картинка впечатляет. И бодрит. Даже воспоминание о нем помогло мне сейчас проснуться.
Я накинула палантин на плечи и предложила целителю чашечку утреннего какао. Когда я была маленькой, мэтр Олефуций частенько навещал меня перед занятиями и приносил какао с разноцветными зефирками. Никакой магии – просто забота от чистого сердца – тогда это казалось мне таким чудом.
Однако в этот раз было видно, что целителю не до ароматных напитков. Бессонные ночи оставляли след даже на таком могущественном маге.
– Дорогая, прости за столь ранний визит. Твой отец хочет, чтобы я разбудил Эдемона Дэя сегодня… И у меня есть сомнения.
Знал бы он, сколько сомнений у меня. Можем обсуждать их целый день и плести друг другу косы и бороды.
– Ты должна рассказать, что ты видела вчера. Что показала тебе линза?
Здоровый ночной сон слегка притупил страхи. Здесь «слегка», конечно, ключевое слово.
– Она как будто заела. – я пожала плечами. – Я вижу себя в огне и…
Олефуций тут же поднял на меня обеспокоенный взгляд. Седая копна волос и выразительные голубые глаза на изможденном лице, чуть крючковатый нос делали его похожим на филина.
– А тень, ты видела тень, девочка моя?
Я невольно вздрогнула.
– Да, мэтр, она держала корону. Кажется, это была корона Инлиада. Вроде бы тень двигалась к Дэю. – я спокойно прихлебывала какао. Если уж обсуждаешь зловещие штуки, впору себя немного побаловать.
Уставшее лицо целителя потемнело еще больше. А меня загадки и шарады утомляли и выводили из себя. Если линза Одиума показывает истину, то зачем же это делать так непонятно? Но, может быть, мэтру видения не казались такой белибердой?
– Мы так и не выяснили, что это был за маг. – я решила сформулировать вопрос поконкретнее.
Целитель наморщил лоб, не понимая, о чем речь.
– Маг, который заговорил маску Гендариона, наложил заклятье.
– О, дорогая. – с этими словами целитель потянулся ко мне и обнял. – Я боюсь, линза нужна была совсем не для этого.
Положив голову на плечо старика я уяснила наконец, что конкретикой мне его не взять.
Олефуций отстранился, огладил серебристо-снежную бороду, подбирая волосок к волоску.
– Боюсь, что мы знаем достаточно. Я должен был раньше поговорить с тобой. Объяснить, что происходит. Но события развиваются слишком быстро.
Горькие нотки в его голосе усилились.
– Мне стоило рассказать о твоей магии. Подготовить и обучить. А сейчас. – он посмотрел на меня так печально и с такой нежностью, что мне захотелось реветь. – Сейчас я боюсь тебе навредить.
Я сникла, и даже зефирки не помогли бы мне вернуть прежнее расположение духа.
– Пообещай выполнить любую мою просьбу. А сейчас – собирайся. Совсем скоро я проведу пробуждение.
Родители юного герцога давили на отца, чтобы тот, наконец, вернул сына к жизни. И видимо выдавили-таки согласие.
– Конечно. – я согласилась без колебаний. Мэтр был единственным, кому я доверяла без оговорок.
Олефуций поцеловал меня в лоб, щекотно задев бородой кончик носа. Минк удалился, а в воздухе еще несколько секунд висели серебряные искры его исцеляющей душу магии.
После вчерашних выкрутасов Льяра пообещала мне свое дружеское плечо на время побудки Эдемона Дэя. Она появилась, как и полагается, с виноватым видом. Похоже, вылазка в Сизые Топи и правда оказалась хорошей встряской, а когда Льяра взвинчена – всем достается на орехи.
Герцог Дерран Дэй и леди Эделия уже прибыли в лазарет и напряженно озирались вокруг. Видимо, первый раз увидели сына под стеклянной крышкой, как кусок масла в прохладном погребе, и до них наконец дошел весь ужас случившегося.
Заметив меня, целитель кивнул и задержал на мне взгляд, словно хотел обсудить наболевшее. Но, если мы сейчас схоронимся от окружающих и начнем шушукаться, не исключено, что отец испепелит меня прямо на месте.
Ректор Валесса, перекинувшись несколькими короткими фразами с четой Дэй и недовольно взглянув на меня с Сурани, утвердился, наконец, в изголовье саркофага, как солист на сцене.
Чтобы как-то приободрить родителей Эдемона, я подошла, и, присев в быстром реверансе, затараторила:
– Герцог, леди Эделия. Позвольте выразить сожаление, что церемония обернулась таким несчастьем.
– Спасибо, дорогая. Будем молиться, чтобы сын очнулся. – леди Эделия, непроницаемое воплощение грации и достоинства, и сейчас сохраняла невозмутимый вид, будто пришла на бал дебютанток.
Судя по рассказам самого Эдемона – родители живо отправили бы его на плаху, если бы стоял выбор – потерять лицо или голову.