– Стой, подожди! – я сама удивилась звуку собственного голоса. Как под толщей воды песня касатки.
Тут я вздрогнула, когда поняла, что мама тоже остановилась, замерла на секунду, оглянулась вокруг.
– Прощай, дорогая. – прошептала она куда-то в сторону, словно и правда говорила со мной, а не с младенцем в кроватке.
– Остановись. – почти прохрипела я. Но незнакомая мне женщина открыла дверь и пропала за ней. Пропала из моей жизни.
И я потерялась. Оторвалась от страховочной связи с Тэммой. Перестала понимать – где верх, где низ, где прошлое, а где я сегодняшняя. Такая острая печаль кольнула в самое сердце.
– Натаниэлла. – где-то рядом раздался требовательный, живой голос. – Сожми руку Тэммы. Мы ждем тебя.
«Кажется, это Льяра», – равнодушно отметила я про себя. Теперь я куда-то летела в долгой, сверкающей воспоминаниями темноте. Я вдруг осознала, что мама ушла сама. С ней ничего не случилось, ее никто не заставлял. Почувствовала, как слабеют, разжимаются пальцы, тело становится невесомым, зачарованное сияющими холодными огнями.
– Ну все, пиши пропало, я же говорила. – раздраженный голос Тэммы стал злым и брезгливым.
– Замолчи, ведьма! – прошипела Льяра.
Горячие руки подруги обхватили мое лицо:
– Что бы там ни было, вернись немедленно! Немедленно! – голос из жесткого и звонкого стал почти дрожащим. – Мы ведь договорились, мы во всем разберемся вместе. Ты хочешь бросить меня здесь? Меня и этого малохольного Дикого Мага? Нат?
В уголках глаз закололи, защипали горячие слезы.
– Если ты не вернешься, я сейчас отправлюсь к тебе. – рука Льяры вцепилась в меня намертво. Я с ужасом поняла, что задумала эта ненормальная. Заберется ко мне в голову, и будет вылавливать до последнего. Пока мы тут обе не потонем. Испуг собрал меня в кулак, стянул в тугой узел.
Моя рука, лежавшая в шершавой теплой руке маленькой ведьмы, тоже сжалась. И женщина, как и обещала, раздосадованная и испуганная не меньше Льяры, просто-таки вырвала меня обратно. С жуткой злостью безумного огородника, рвущего сорняки.
Лицо Льяры было белее снега, зато глаза полыхали горячей влагой навернувшихся слез.
Она подошла ко мне, обняла и со всей силы дернула за волосы.
– Айй! – взвизгнула я.
– Ты заслужила. – уверенно констатировала Льяра и зарылась лицом мне в волосы.
– Прости, дорогая. Просто – я сплоховала, я это не со зла. – прошептала я.
Так мы и стояли, обнявшись, молча успокаиваясь и набираясь сил. А Тэмма места себе не находила от неловкости. Она неуверенно поглядывала на стопочку лорелей, выложенную Льярой на столе, но все никак не могла решиться наложить на нее свои трудовые руки.
– Бери ужи! – снисходительно буркнула Льяра.
И Тэмма с лицом довольной белки схватила деньги, проворно запихнула их в тайный карман, и тут же доброжелательность сползла с ее неприметного лица:
– Если у вас все, может, продолжите обниматься снаружи? И так уже все нервы издергали…
Льяра презрительно цыкнула на ведьму, но возражать не стала, потянув меня к выходу.
– Ты ведь узнала, что нужно?
– Узнала, – согласилась я. – Узнала достаточно. Так, что сыта по горло.
Тэмма так быстро захлопнула за нами дверь, что практически ударила нам ею в спины. Льяра благодушно рассмеялась:
– Она, видимо, подумала, что я ее там спалю заживо, если ты не очнешься. Работа у несчастной не сахар.
– Да и вся остальная жизнь тоже не сладкий пирожочек. – слабо улыбнулась я.
Подруга обняла меня, и шатающейся походкой, но дружно обнявшись, мы направились прочь от землянки. Решили не рыскать по деревне в поисках Эредима, а отправиться к ручью и нашим верным лошадкам.
Льяра не донимала меня вопросами. В голове все более-менее устаканилось. Я всегда знала, что за человек мой отец, но мама – тут я питала надежду, что только страшное несчастье вроде нападения ядовитых химер могло заставить ее со мной расстаться. Но она ушла сама. Я понимала почему – ведь идея сбежать из академии от отца раньше посещала и мою светлую головушку. Но почему она не вернулась? Не дала о себе знать?
Медальон, цепочка которого все еще была намотана мне на руку, теперь давал приятное чувство спокойствия. Значит, там заключены мои силы. Их можно вернуть. Ясно, что нельзя просить об этом отца. Но кого? Олефуция? Или того, кому он доверят – Герата Кавара? Хорошо, что я не пустоцвет, не пустышка, не инвалид от магии и не позор семьи. Позором семьи был отец. Хотя сейчас я поняла, что и семьи-то никакой не было.
На выходе мы с Льярой, как странницы со стажем, накупили себе целый кулек сладостей и уже полчаса грелись у небольшого, но трескучего костерка, когда Эредим соизволил-таки к нам присоединиться. Вид у Кая был слегка помятый.