Часть 16.2.2
Тут нас удачно укрыла от любопытных глаз группа добытчиков кералита. Грязные, в рабочей одежде, они возвращались из забоя – шахта была в катакомбах прямо в центре города и уходила сетью тоннелей глубоко под городские постройки и дворец. Тут Сантрога хоть чем-то напоминала академию. А вот сами шахтеры – небольшой народец родом из местечка рядом с Терравакканом – были крайне любопытным магическим племенем.
Когда мы с Льярой строили наши дерзкие планы покутить в столице, то дали себе труда порыться в справочных фолиантах – исторические пересказы писателей и путешественников были нам тогда вместо собственный впечатлений и опыта.
Подруга частенько втолковывала, что в древние времена ничего примечательного в гаэмедах не было. Кочевники или просто не любители попадатсья на глаза: они скрывались так здорово, что никто в Вертене о них слыхом не слыхивал. Потом и гибель Терраваккана почти полностью выкосила население их неприметных деревушек.
А вот из тех, кто выжил, магия, которую приносил ветер, которой дымила пораженная земля, вылепила чудесных созданий. Не единорогов и фениксов, но тоже достойных внимания. Изменила их зрение, слух. А самое главное, научила их при помощи голоса управлять чужим разумом. И не важно – волшебник им попадался или человек.
Якобы эти суровые работяги могли заворожить вас чарующими трелями получше иной ведьмы, стоит им только рот открыть. И якобы по этой же причине они молчали, как воды в рот набрали.
А уж о том, чтобы похоронить народец в забое, позаботился сам император. Там гаэмеды с успехом и орудовали своим пронизывающим зрением – прокладывая только удачные и безопасные направления разработки: своды шахт никогда не рушились, Инлиад не жаловался на сбои в добыче кералита. Казна пополнялась – столица богатела.
Я с опаской проводила взглядом усталых шахтеров. От них шел мороз по коже, не то что от обычного патруля. При свете дня их случайные взгляды заставляли ежиться – глаза, словно подернутые мутной пленкой, будто смотрели вглубь собственных мыслей и находили там нечто весьма ужасающее.
Раньше я спрашивала себя, чем же таким они обязаны императору, что со всеми своими талантами платят ему практически круглосуточной службой?
И как бы в подтверждение этих пробирающих до нутра слухов хмурые шахтеры хором повернулись нам вслед, пристально инспектируя наши клоунские личины. Но уже через секунду потеряли интерес: в конце концов не их ума это дело.
Скользнув, как ныряльщики за жемчугом, сквозь толпу рабочего люда мы рассредоточились и без лишних проблем подобрались ко входу в парк.
Льяра не могла утихомирить свою жажду руководить походом и требовательно потрясла Кая за плечо:
– Ну что, господин стратег, может, все-таки сдадите нам явки-пароли? Что ты там придумал такого стоящего?
Кай выудил из внутреннего кармана камзола черный картонный прямоугольник. Но понял по нашим взглядам, что такого фееричного представления недостаточно.
– Эта штука приведет к Лотару Оэ. Или наоборот – приведет его ко мне. Он снабдил меня ею перед отъездом. Наверное, понимал, что пригодится.
– И что надо сделать?
– Ничего. Отсчет пошел. – пожал плечами Кай. – Надеюсь, он сообразит, что ему сподручнее явиться сюда, чем мне вломиться в логово агентов императорской службы.
Льяра закатила глаза:
– Дикий Маг, да что же ты за бестолочь? Здесь тебе не академия, и призыв магии расслышать в городе, полном волшебников, кералитовых построек, артефактов – это задача не для слабонервных. Мы же тут торчать будем до скончания веков.
– Льяра, уж пару часов ты сможешь потерпеть. – пощекотала я подругу оливковой веточкой мира. – Все лучше, чем бросаться на амбразуру и штурмовать дворец.
Время, впрочем, и правда было не на нашей стороне. Шпионские маски Лотара все еще работали, но, очевидно, имели свой срок годности и предел качества.
Чужая личина садится на тебя так же, как костюм – может сползать, топорщиться, раздражать кожу. И чем дольше носишь – тем красочней побочные эффекты.
Я еще вполне держалась, а вот Льяру мы с Каем решили загнать в места побезлюднее, чтобы лишний раз не искушать судьбу. Мы упорно сворачивали на все более заросшие тропинки и наконец оказались в достаточно заброшенном месте, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Только старинные кералитовые статуи неуютно возвышались редким леском и мрачными силуэтами темнели на фоне серого неба. Все выступающие части тела у произведений искусства давно отпали, как осенняя листва.
Мы расположились на полу деревянной резной беседке, обвитой плющом: скамейки внутри давно прогнили и рассохлись. Да и крыша уже держалась только за счет природной сетки из кустарника. Льяра достала из походной сумки колбу с вечными светлячками, и мы, как дети, построившие форт из покрывала и стульев, тут же прониклись атмосферой.
Когда мы сгрызли припасенные рогалики, орехи, и ветчину настолько сухую, что она походила на мясные карамельки, Льяра решила устроить военный совет. Видите ли, ей не хотелось играть в карты. Она колебалась пару минут, а потом все-таки ринулась с места в карьер, да еще и головой вниз:
– Нат, ты понимаешь, что теперь все изменится? Если все это не страшный сон, то твой отец теперь враг номер один для императора Инлиада.