Часть 17.2.1
Впрочем, дела не были насквозь плохи. Магическими кандалами нас обнесли, так что формально заключенными мы еще не были. И только я собралась расположиться поудобнее и дождаться баланды от местного шеф-повара, как наше новоселье прервали.
Тесные казематы быстро заполняли проворные, как кошки, солдаты в черной, гладкой, как бока пантеры, броне. А уж маски на лицах из кералита, отполированного почти до состояния зеркала, создавали ощущение, что парни прямиком с дворцового бала-маскарада.
Льяра вскочила в своей клетушке. Похоже, как и я, узнала обмундирование – дорогущее, как рог единорога, и такое же редкое. Личная охрана императора – черные гвардейцы. Вот только самого Герата Кавара среди них, естественно, не было.
Может быть, он решил, что овчинка не стоит выделки, и нужно просто перебить нас по-тихому? Меньше народа – больше кислорода, как мы говорили в детстве, когда не хотели пускать в нашу компанию чужака.
Нас выволокли из камер. Лица Кая и Льяры побелели. Свое я не видела, но вряд ли я выбивалась из общей цветовой гаммы.
Так тяжело было заставить себя не сопротивляться, особенно когда страх выдавливает из тебя последнюю крупицу разума. В голове, как вздувшаяся вена, пульсировала единственная мысль: что я не справилась, не доставила письмо целителя.
Черные гвардейцы суетились, явно что-то подготавливая. Вряд ли же переносной эшафот, так сказать «дорожный вариант»? Наконец нам и личную магию купировал магическими колодками – двумя пылающими обручами – командир модного отряда. А его подчиненные рывком поставили на колени. Ну что же, на грацию во время реверанса рассчитывать уже не приходится, попробуем пустить в ход красноречие.
Командир, намешав рукой в воздухе аккурат перед нами темную воронку, открыл портал для связи. Магия перехода, как у Кая, только отточенная до зубного скрежета, выверенная до миллиметра. Портал выглядел, как колодец, где отражается происходящее на другом конце. Так делают, когда переправляться через портал не нужно или не безопасно. Или, когда могут себе это позволить. Это, видимо, вся дворцовая роскошь, что нам сегодня светит.
В черной глади выступил неясный силуэт. Мужчина в плаще с надвинутым на глаза капюшоном сидел в кресле за тяжелым резным столом, сцепив руки в замок. Он излучал железное спокойствие. И, хотя его лицо скрывала тень, вызывал подспудное желание выложить все как есть, подчистую.
– Милорд Кавар. – скрючившись, я еще больше присела на грязном полу темницы, сохраняя видимость хорошего воспитания. Реверанс на коленях. Эти ребята наверняка здесь видали и не такое.
– Натаниэлла. – из-под капюшона раздался голос, но сама фигура осталась неподвижной, словно жестикуляция могла ее сделать более человечной и более досягаемой, что совершенно сейчас не требовалось. – Вы знаете, какие обвинения выдвинуты против вашего отца, ректора Валессы?
Кровь стыла в жилах при мысли, что теперь развернется настоящая война между императором и отцом. И сейчас в лучшем случае мне в ней уготована роль пешки, а в худшем – роль повешенной пешки, если мне не удастся убедить эту ледяную глыбу встретиться лично и передать послание целителя.
Я вскинула подбородок и как можно более спокойно произнесла:
– Я знаю, что он сделал ужасные вещи, которые невозможно простить, милорд. – и после многозначительной паузы добавила. – Еще сложнее понять.
Я не была уверена, но мне показалось, что тень под капюшоном заколебалась:
– Лотар Оэ передал мне твою просьбу. – я уже было успела обрадоваться, что ошиблась. Неужели и в службах государственной безопасности работают по-настоящему душевные люди, и мне удастся вымолить себе шанс оправдаться? Не дать всей грязи, что обрушил на себя отец, утянуть и меня на дно? – Но сейчас это невозможно. Мне придется отправить тебя к дознавателям для проведения процедуры испытания на верность императору. Даже если ты ни в чем не замешана, риск слишком велик.
Я уже поняла, что магия Герата Кавара, как и молодого Дэя – это магия влияния, подчинения лидеру. Потому что мне усиленно мерещилось, будто глава личной охраны императора сочувствует мне и отправляет на пытки с той еще болью в сердце. Действительно, думать о нем иначе, чем с симпатией – не получалось, а ведь он может быть и палачом, и прокурором в одном флаконе. Даже жаль его стало, настолько тяжелая ноша лежала на плечах этого мудрого человека.
Я встряхнула головой, приходя в себя. Старая-добрая магия личного влияния. Харизма, будь она неладна. Говорят, что ее даже не пропьешь.
Кай слушал нас напряженно, не поднимая головы, постепенно осознавая, куда мы себя привели, и на что обрекли, судя по всему, по моей вине. Лицо Льяры из белого теперь посерело и совершенно ничего не выражало. А значит, Льяра сейчас и правда немножко умерла внутри. От инфаркта души.
– Милорд, я смиренно прошу, чтобы вы провели присягу на верность, начиная с меня. Если я не предатель, то вряд ли я привела предателей с собой.
Тень под капюшоном опять затрепетала, но осталась непреклонной:
– Хорошо, мы начнем с тебя. И по результатам примем решение. Сейчас не время для обещаний.
Жалела я в этот момент только об одном: что додумалась прийти с группой поддержки. Неужто этот ватный дурман в голове от гаэмеда сделал меня такой бестолковой эгоисткой, как отец? Ведь могла же стащить у Кая заговоренную карточку Оэ и прийти одна. Могла бы попросить гаэмеда провести меня в замок окольными путями… Ну, да задним умом всякий крепок.
Пока меня конвоировали из общей зоны, я старалась не оглядываться. Было ужасно стыдно перед друзьями и жутко страшно за нас всех. То, что мне предстояло, меня мало заботило, хотя я точно знала, что, ой, как должно было заботить.