Часть 18.2.1 «Обморок и приступы наглости во дворце»
– Думаю, тени вернутся, милорд. Похоже, существует сквозной проход из подземелий академии в тоннели дворцовых тюрем. Перед отъездом мы видели прибывший отряд майнеров. Скорее всего, работы шли больше двенадцати часов. Я предлагаю обрушить часть проходов и завалить кералитом. А император…
– Я уже отдал распоряжение гаэмедам. – оборвал мою пламенную речь Кавар, вертя в руке свиток.
Я, конечно, горазда давать советы правой руке императора. Будучи шпионом, безопасником, верховным магом и политиком, он вполне и сам соображает. Но разве мое рвение не бесценно? Тем более, что меня несло. Я все равно не могла остановиться. Из советчика меня переклинило в дознавателя.
– Вы позволите спросить, почему мэтр отправил последнее письмо вам? Вы хорошо знали его раньше?
Кавар удивленно поднял на меня взгляд, словно впервые находился по ту сторону в ходе допроса. Видневшийся из-под капюшона подбородок с ямочкой даже весь сжался от возмущения. Впрочем, он сдержал свою отповедь, так сильно ему не терпелось уединиться со свитком. Вскрыть наши черепушки он всегда успеет, но это займет время, а тут – последние слова целителя. Ценные по разным причинам.
– Прежде, чем пускаться в воспоминания и изливать душу, – Кавар явно иронизировал, ставя меня, не в меру любопытную, на место. – Мне нужно ознакомиться с посланием.
Верховный маг небрежно указал нам на простые деревянные скамейки, стоявшие по периметру зала и вышел. Мы притулились в углу. В голове у меня вертелась одна мысль – какие-такие пляски с бубном мне предстоят, чтобы убедить этот булыжник, полный недоверия, что мы честные, достойные люди? Хотя бы потому, что выбора у нас нет.
А самым большим аттракционом будут попытки убедить Кавара вернуть мне силы. Я успела зациклиться на этой идее. За последнее время я лишилась наставника, отца, положения в обществе, своего дома, свободы. Хотя последнее я вроде бы отвоевала обратно. И думать об этом – все равно, что ходить по битому стеклу. А вот мысль о медальоне, полном магии, давала надежду. Как и письмо мэтра.
За размышлениями я даже не заметила, что Каю опять стало плохо, и Льяре понадобилась помощь:
– Не понимаю, он же должен был восстановиться?
– Когда тени добрались до черных гвардейцев, он пытался выбить дверь, все рвался к тебе. – Льяра помогла усадить Дикого Мага. – А я так и осталась висеть, забравшись вверх по клетке. Я-то знаю, на что способны эти твари. Кричала ему, чтобы тоже лез – не послушал.
Голова Кая упала на грудь, словно он полностью отключился.
– Сейчас бы подпитать этого болезного. – Льяра оглядела Кая с беспокойством.
Я полезла расстегивать Каю куртку, и подруга оторопела:
– Это что же такое среди бела дня при всем честном народе происходит? – Льяра заулыбалась своей привычной широкой улыбкой, чем согрела мою вымотанную душу.
– Талисман, полный бесхозной магии происходит. – пробурчала я, вытащив на свет божий дымный кристалл на кожаном шнурке все еще теплый от прикосновения к коже Дикого Мага.
– Годится! – Льяра выхватила у меня из рук вещицу, как кошка лакомство. – Погоди-ка, я его уже видела. Дикий Маг купал его в фонтане Вечного Древа, еще в академии.
– Ты умеешь переливать силы? – о таких навыках подруги я раньше и слыхом не слыхивала. Боевые маги вообще не мастаки с тонкими материями перемещения магии дела иметь.
– Ну, вот твой приятель и научил меня. – рассмеялась волшебница. – Я его по полу поваляла своими ударными заклинаниями, а потом мы устроили обмен опытом.
Хмм. Мне-то казалось, что валять Дикого Мага по полу можно только мне. Правда, за это он мстительно полез целоваться. Надеюсь, только ко мне...
– Так, давай быстрее, а то мы его и правда потеряем, будь он не ладен. – Кай уже начал заваливаться на бок, белый, как мел.
Льяра зажала талисман в кулаке одной руки, вторую положила на поникшее плечо Дикого Мага.
Манера колдовать у нее была слегка устрашающая: шепот без звука – будто с потусторонними силами на короткой ноге.
Любопытная змееобразная струйка светящегося дыма поднялась из кристалла и поползла к пострадавшему. Щечки Кая на глазах розовели, веки затрепетали. Он даже кряхтеть начал, и оживал на глазах.
В голове что-то щелкнуло. Да что же это я? А что, если Льяра сможет помочь и перекачать мою силу, запечатанную мамой в талисмане? Я чуть на месте не подпрыгнула.
Тут к нам подошел один из черных гвардейцев: видимо, они и зал восстанавливали после повреждений, и присматривали за нами одним глазом :
– Прошу прощений, вы не можете здесь колдовать. Это покои милорда, а разрешение на свободную магическую деятельность вам не выдавали.
– Ах, простите, офицер. – Льяра захлопала своими волшебными ресницами. – Сами мы не местные, законов не знаем. Нашему другу стало плохо, и мы пытались поддержать его жизнь этим безвредным талисманом.
– Вряд ли господину Кавару понравится, если по возвращении она застанет здесь двух гостей вместо трех. – многозначительно добавила я.
Льярино обаяние и моя математика. Ну разве мы не идеальная команда?
Гвардеец секунду помялся на месте, а потом крикнул привратнику у дверей:
– Здесь пострадавший, его нужно отправить в лазарет.
– Нет-нет, ну что вы, все уже в порядке. – Мы запротестовали, вовсю размахивая руками.
Страх разделиться сейчас был так велик, что мы были готовы хворать вместе, чем здравствовать по отдельности.
– Это не обсуждается. – отрезал гвардеец.
Скоро подоспела команда дворцовых лекарей, которые обступили Кая со всех сторон, что-то прощупывая, прослушивая и простукивая.
– У юноши налицо глубокое магическое истощение. Нарушены сердечные ритмы в виду повреждения силовых каналов. – авторитетно сообщил суетливый коротышка с пухлыми ручками и короткой шеей.
Предлагаю госпитализировать на день или два. Здесь показаны кералитовые прогревания. – согласился старичок с аккуратной бородкой и линзами в очках толщиной с палец.
Глаз-алмаз, сразу видно. Остальной «консилиум» активно закивал, и судьба Кая в ту же секунду была решена.