— Не заметно?
— Ар! — опять одернула грозного владыку супруга и подошла ближе к ведьмаку, пристально вглядываясь в его лицо.
— Интересные у демонов развлечения! — подытожила я, гадая, участвовал ли в них Рон.
— А уж у ведьм какие загадочные развлечения! Прямо поневоле заинтересуешься! — не без язвительности откликнулся Ар'рцелиус и пояснил, чтобы все поняли. — Скажи мне, любезная доченька, — выделил, — что ты и твои подруги делали в Радужном гроте, где ныне находится один из уровней подземной тюрьмы Омбрьского ведомства государева сыска?
— Гуляли, — буркнула я, и вредный демон не замедлил с ответом:
— Как прогулка?
— Превосходно! — лучезарно улыбнулась я и добавила. — Вам, папуля, обязательно стоит наведаться! Дорогу, полагаю, знаете сами! Заодно спасете из темницы второго древнего, авось всем нам пригодится!
— Так! — сердито сверкнул очами Ар'рцелиус. — А теперь рассказывай все по порядку и без шуток! — покосился на моих попутчиков. — А чтобы разговор сладился, попрошу принести для всех нас горячего вина со специями и закусок.
— Нам бы умыться для начала, особенно мне, — рискованно подал голос Винр.
— Устроим, — согласно кивнул демон, а матушка вдруг воскликнула:
— А ведь я его знаю!
Оглянулась на нее и чуть было не спросила о том, про кого она говорит! Но мой взор очень вовремя упал на ведьмака. Он поднял глаза и сейчас затравлено осматривался.
— Кто это? — нетерпеливо полюбопытствовала Лийта.
— Это Марен Снегин, он когда-то возглавлял охрану государева дворца, — ответила моя матушка.
— Это мы поняли, едва разглядели его лохмотья, — поведала Лийта, которая в данный момент весьма напоминала ищейку, идущую по следу — такая же настороженная, сосредоточенная и дотошная.
— Марен, — родительница опустилась на колени напротив сумасшедшего и молвила, — ты совсем не узнаешь меня.
Ведьмак так лихо замотал головой, что я испугалась, как бы она не скатилась с плеч.
— Это я, Мильяра, — тихо продолжила беседовать с ним моя маменька.
Марен вздрогнул и пополз назад, добрался до стены, сжался в комок и затрясся.
— Гиблое дело! — резюмировал Ар'рцелиус, подарив супруге предупреждающий взгляд, но она сделала вид, что не заметила его.
Медленно подошла к ведьмаку и сказала, не теряя надежды достучаться до его сознания:
— Марен, это я Мильяра! Вспомни, пожалуйста, как мы гуляли по Омбрии! Ты хотел стать моим Хранителем, а я улыбалась тебе в ответ…
Ведьмак отчаянно помотал головой и заскулил.
— Да, я изменилась внешне, — все говорила и говорила с ним владычица, — но мой голос, он остался прежним. Пожалуйста, Марен, приди в себя, — мягко уговаривала она сумасшедшего.
Он в ответ скулил и ежился, будто от холода. Мне даже подумалось, что это Ар'рцелиус так на него действует, уж очень ледяными были демонские очи. Казалось, что в их глубине звенят льдинки, когда он наблюдает за тем, как его жена разговаривает с ведьмаком.
— Оставь! — явственно скрипнув зубами, велел ей владыка, но Мильяра-Зиалея не послушалась и не сдалась. Она умоляюще произнесла:
— Пожалуйста, вспомни хотя бы это! Тебе всегда нравились мои песни, — и владычица запела:
— Огонь в печурке тихо тлеет,
Заря на небе пламенеет.
И этим утром по весне
Мой друг в любви признался мне…
Горят костры тюльпанов красных -
Сады полны цветов прекрасных.
И сердце дрогнуло в груди моей,
И разрешила девушка назвать себя твоей…
Голос у матушки, и вправду, не изменился. Он остался таким же чистым и мелодичным, как и прежде. Песня лилась, словно игривый ручеек, трогая в душе тонкие струны, заставляя мечтать и верить в любовь.
Когда она закончилась, ведьмак моргнул и опять расплакался. Маменька обняла его и принялась утешать.
— Хватит! — рявкнул Ар'рцелиус, и я решила, что он непременно убьет Марена в приступе ревности.
Демон с гневным взором дошел до обнимающейся парочки и резким движением вскинул руку, как будто готовился к удару. Я округлила глаза, Ветла испуганно вскрикнула, Лийта отвернулась, а на ладонях Винра угрожающе заплясало пламя, по всей видимости, маг решил, что расправившись с Мареном, демон примется за нас.
Вопреки нашим опасениям, ничего плохого не случилось. Ар'рцелиус всего лишь прикоснулся к голове ведьмака, проговорил пару слов на своем языке, и несчастный Марен, блаженно улыбнувшись, прикрыл очи.