— Ну! Чего у нас тут может быть неспокойно? Разве что пара-тройка бесов пожалует, паземки расшалятся, а весной водяной с русалками, да кикимора и леший разойдутся!
— М-да! — протянула я. — Нам бы ваши проблемы!
— Так и переезжай к батюшке! За чем дело-то стало? А?
— Скучно, — призналась я.
— Вот это другой разговор! Все вам, молодым, праздники подавай! Вон уже и с магом связалась!
— Райт обычный парень, — пожала я плечами.
— Обычный???
— Ну, ладно, не совсем обычный, но и к магам можно привыкнуть, — невольно мне припомнился и Рон. Вздохнула.
— Дела сердечные? — прозорливо глянула на меня Малена.
Я скосила глаза на Солнышку, заинтересованно разглядывающую соловья в клетке.
— Подойди, погляди на птаху! Я его летом из силков выручила, так соловушка у меня и зимовать остался! — знахарка спровадила Алийту и вновь посмотрела на меня.
— Дела разные: сердечные, будничные…мрачные дела! Всего и не рассказать, да и не они тревожат меня в данный момент! — промолвила я.
— Батюшка твой тебя тревожит, — опять угадала Малена.
— Угу! Кашель явно застарелый, месяца два его мучает, а родитель отпирается, говорит, что ночью начался!
— Я говорила ему об этом…только все бестолку! Таур упрям, будто огневик!
— Пожалуй, заберу его с собой в Омбрию. Присмотришь за хозяйством? Я заплачу!
— Даже не думай! Так просто пригляжу, я ведь у твоей бабушки училась, и, стало быть, вы с Тауром мне не чужие!
— Благодарю, но, может, я тебе хоть делом каким помогу?
— Делом, говоришь? — Малена призадумалась.
— Да! — подтвердила я свою готовность прийти ей на помощь.
— Дело, пожалуй, тебе найдется, столичная ведьма! Давеча на нашем местном погосте умертвие объявилось…не местное…
— Кто-то сломал Грани и перебросил умертвие к вам?
— Да. Только умертвие то было в здравом рассудке…
— Так бывает?
— Посуди сама! Я его уничтожаю, а умертвие мне и не думает сопротивляться, только молит об упокоении!
— Чудны дела творятся на Вейтерре! — изумилась я вслух и недоуменно поинтересовалась: — От меня чего требуется?
— Я Грани не сумела закрыть. А вдруг еще кто из трещины вылезет?
— Нет проблем! Вечерочком сбегаю до кладбища, да погляжу, что к чему.
— Чудненько! А теперь вернемся к трапезе! У меня как раз шанежки подоспели!
— Не-ет! — мы с Алийтой взвыли в один голос.
Весь остаток дня провели в родительском доме. Все это время я уговаривала папеньку отправиться в Омбрию вместе с нами, Солнышка тоже старательно просила дедушку приехать в гости. В итоге мы с дочкой победили, наш противник сдался и, сетуя на то, что без него 'все животные помрут' отправился собирать вещи.
Тихо поужинали, и Солнышка полезла на полати, не забыв прихватить с собой Пышика и пожелать мне неудачи. Родитель ворчал:
— Куда собралась на ночь глядя? Умертвия нет? Нет! Так чего еще нужно?
— Грани закрыть…
— Утром сделаешь, — строго произнес он, и я красноречиво поглядела на папеньку.
Тогда родитель вздохнул и предложил:
— Возьми с собой Пустолая. Он хоть и немолод, но защитить сумеет, коли кто незваный пожалует!
— Хорошо, — согласилась я, чтобы успокоить батюшку, — возьму…
Ночь выдалась темная, такая, какие бывают только поздней осенью. Особенно черные, когда даже очертания окружающих предметов тонут в кромешной тьме. Лишь серые облака, поглотившие лунный и звездный свет, выделяются на фоне смоляных небес, да светятся окошки в деревенских избах, от которых по земле стелятся размытые пятна света.
Дождя не было, а первый легкий морозец уже пощипывал щеки, сковывал землю под ногами и покрывал льдом лужи. Ветер трепал плащ и миллионами ледяных игл пытался пронзить тело, забравшись под одежду.
За деревней стало совсем ничего не рассмотреть, и я пустила вперед тусклый огонек поискового заклинания. В поле стояла такая тишь, что мне на секунду показалось, будто мы с Пустолаем единственные живые существа во всем огромном мире. Чуть вдалеке маячила темная преграда елового леса, за коим, собственно, и располагался погост.
Пес бежал впереди меня, почти паря над стылой землей. Лес встретил нас шелестом ветра в ветвях, да редким уханьем совы где-то неподалеку. Под ногами стелился слой опавшей хвои, кое-где виднелись стебли померзлой травы, и лежали шишки. Изредка попадались сломанные ветви, которые еще не успели убрать с дороги. Да и вряд ли уже уберут их до весны — зима на носу — едва ли кто-то, без особой на то нужды, отправится на кладбище.