И вот на пути — овраг, я быстро развернулась и опять атаковала. Воздушные хлысты, сильный ветер устремились на врага. Он, перевоплотившись в человека, прикрывая рукой глаза, шел вперед, преодолевая сопротивление воздуха.
Широкий взмах рукой и мною же созданные вихри несутся на меня. Отступаю и лечу на дно оврага, устеленное опавшей листвой. Падаю, чувствуя резкую боль во всем теле, переворачиваюсь на живот, осознавая, что случиться дальше.
В отчаянии шепчу материнскую молитву, воззвание дочери к своей матушке. Редкое заклятие, доступное далеко не всем ведьмам и не всегда срабатывающее. В данный момент я понимаю только одно — это мой единственный шанс на спасение. По щекам текут слезы, с губ срывается судорожное дыхание, ногти скребут землю, укрытую ворохом листьев.
— Кристально чистые слезы — вода, дыхание — воздух, матушка-землица, не подведите. Отыщите Мильяру, — всхлип, — Зиалею, скажите обо мне, затроньте ее сердце, встревожьте душу, сообщите, что кровь от ее крови, плоть от ее плоти, дочь ее сейчас умрет и…
Мгновение и меня коснулось что-то холодное, оплетая все мое тело изнутри, сковывая, не позволяя сдвинуться с места. Не в силах ни пошевелиться, ни моргнуть, делая короткие вдохи и натужные выдохи, я смотрела на приближающегося представителя древней и вымершей задолго до моего рождения расы. Черты его лица расплывались, менялись, будто узоры в каком-то жутком калейдоскопе. Вот ко мне подходит широко ухмыляющийся Райт, еще шаг — и это уже Эферон, движение — и я вижу Веха, а потом Камира, Истора, Ацура и даже батюшку.
— Дочка, — паясничает враг, — кому выпадет честь тебя убить?
А я лежу, связанная невидимыми путами, и молча гляжу в лицо своей смерти. Теперь мне становится ясно, как убили Элью. И меня поджидал бы подлый удар в спину, если бы не своевременная помощь Пустолая.
Древний скалится, показывая клыки, и его лицо вновь становится лицом Камира Рогова.
— Так будет справедливо, ведьма! Кровь за кровь! — он вновь вынимает кинжал, поигрывает с ним, медлит, дразнит, пугает.
Мне остается думать только о том, что я уйду за Грани, но потом богиня вернет меня на Вейтерру, правда, уже в другом теле, и для меня начнется новая история.
Сейчас я жалела о том, что не успела позаботиться о папеньке, не обняла напоследок Солнышку, не поговорила с тетушкой и кузиной. А еще мне было жаль, что я ни о чем не расскажу Дарову, да и не узнаю о том, почему древний убивает ведьм и подставляет магов, и кто помогает ему в этом страшном деле. И кстати о Дарове! Я жалела о том, что так и не успела заняться с ним любовью, что не сумела постичь его цели. Хотелось бы также узнать больше о Райте и…мысли были прерваны древним, который, нагнетая обстановку, трепля мои, и без того, натянутые нервы, стал медленно водить острым когтем по клинку, извлекая жуткие звуки, словно наигрывая мелодию смерти. Вжик-вжик-вжик…
Проказница-луна, порвав облачный покров, вновь осветила местность, заиграла серебряным лучом на клинке, блеснула светлой искрой в темных провалах глаз существа, мучающего меня по одному ему ведомой прихоти.
— Ведьма, — древний по-прежнему не торопился убивать меня, легко поигрывая кинжалом, и я уже не сомневалась, что оружие это изъято у Камира Рогова, а сам маг в данный момент находится где-то неподалеку.
— Тебе страшно? — мучитель наклонился к самому моему уху, и мне захотелось вцепиться в его лицо, содрать маску вместе с кожей, отомстить за всех погибших ведуний.
— Вижу, что нет, — констатировал он, глядя в мои остекленевшие очи. — А должно быть страшно! — медленно приблизил клинок к моей шее. — Стоит повременить с убийством? Или нет?
Мне захотелось высказать ему все, что думаю, но ругаться я могла только мысленно. По щеке скатилась горячая слезинка.
— Хоть какие-то эмоции, — довольно ощерился древний и взмахнул рукой.
Попыталась зажмуриться, но не получилось, поэтому приготовилась встретить смерть лицом к лицу. Но вот земля подо мной разверзлась, принимая беспомощное тело в свои объятия.
Древний успел отскочить, но я смогла заметить досадное выражение на его столь часто изменяющемся лице.