— Привет, Феникс, — сказал он. — Осмотритесь там пока. Я подойду через пару минут. Что-то меня мутит…
Чтобы Лео стало плохо на месте преступления? — должно случиться нечто поистине ужасное. Он всегда оставался профессионалом своего дела.
— Ты видел? — Джой посмотрела на Конора, стоя возле белой двустворчатой двери, ведущей в балетный класс.
— Да. Пойдем, — Торн открыл дверь, позволив Джой войти внутрь.
Первое на что Джой обратила внимание — освещение. Несколько огромных окон пропускали свет в класс, озаряя каждый сантиметр помещения. Слева во всю стену было зеркало, а рядом с ним балетный станок. Паркетный пол выглядел идеально чистым. Белые стены с различными фресками и прочими дизайнерскими решениями добавляли пространства. По сравнению с грязной станцией метро, где плюнуть было некуда, балетный класс школы искусств смотрелся великолепно.
Тем сильнее резонировали мертвое тело, крутящееся на специальной установке, и звонкая музыка, обычно играющая в открывающихся шкатулках с балеринами. Грациозная поза жертвы, которую все привыкли видеть в балетных шоу, приводила в недоумение. Если Джой не изменяла память, то это была пятая позиция: скрещенные ноги, ровная спина, поднятые вверх руки.
Сперва Джой не могла понять, как труп может так уверенно стоять на крутящейся платформе? Но когда жертва повернулась спиной, все встало на свои места. Женщину насадили на огромный кол, чтобы она не теряла равновесие, вращаясь в вечном танце смерти. Положение рук и ног фиксировала металлическая конструкция, которая повторяла изгибы тела убитой. Подойдя ближе, Джой увидела тонкую леску, удерживающую конечности. Преступник явно потрудился, чтобы придать нужную позу своей жертве.
На вид убитая смотрелась довольно возрастной женщиной, хотя ее тело по-прежнему выглядело подтянутым и стройным. Женский балетный костюм, состоящий из корсажа, застегивающегося сзади на крючки и пришитой к нему многослойной юбки из тюля, был вшит прямо в кожу жертвы. Аккуратные стежки и никакой крови, словно автор обрабатывал порезы, чтобы красный цвет не испортил его задумку. Убитая, действительно, выглядела той самой крутящейся балериной из шкатулки с музыкой. Разница была лишь в размерах.
Джой внимательно взглянула на лицо мертвой женщины и ей стало понятно, почему криминалист Лео решил взять несколько минут на передышку. Аккуратно зашитые губы ужасали. В каждый глаз было вбито по здоровенному гвоздю. Поседевшие волосы собраны в пучок на затылке, а на лбу жертвы красовалась идеально вырезанная буква "Л".
И нигде ни единой капли крови.
От увиденного возникало ощущение абсурда. Уродство в его чистом виде, выполненное с маниакальным учетом всех деталей. Джой бы не удивилась, если б узнала, что перед совершением этого зверства, убийца множество раз воспроизводил его на листе бумаги. Придумывал идеальную композицию, рисуя эскизы будущего злодеяния.
— Это что-то новенькое, — сказала Джой, когда ощущение шока прошло.
— Наш маньяк настоящий эстет, — Торн подошел поближе к вращающейся жертве.
— Неужели это дело рук Патрика? — спросила Джой. — Совершенно другой почерк.
— Ага…
Тело женщины повернулось к Торну передом, и полицейский как следует рассмотрел ее изуродованное лицо с гвоздями, вбитыми в глазницы.
— Нет, — сказал Джой. — Не верю. На станции метро была месть. Обида. Злоба, черт возьми! Он убивал с яростью. Да, Патрик контролировал ситуацию, но само убийство он совершал импульсивно, — подойдя к напарнику, Джой добавила: — В этом случае все обстоит иначе…
— Здесь мы видим искусство, — прохрипел Конор. — Уродливое, больное, но все же искусство.
— Да, друзья! — крикнул Джерри, заходя в класс. — Я теперь жрать неделю не смогу. Но, есть и плюсы. Скину оставшиеся пару килограмм.
Диккенс выглядел на редкость бледным. Будто он только что распрощался со всем содержимым желудка. И что-то подсказывало: так оно и есть.
— Патриция Август, — Джерри подул на ладони, проверив дыхание. — Фу…
— Что еще? — спросила Джой.
— Шестьдесят пять лет. Работала здесь учителем. Несложно догадаться чего, — Джерри развел руки и осмотрел балетный класс. — В прошлом — балерина. Карьера не задалась, и она решила обучать молодое поколение.
— Что еще? — в этот раз спросил Торн.
— Есть дочь. Мелисса Симон. Ее оповестил. Должна приехать в участок в течение часа. Муж умер много лет назад от инфаркта. Других родственников нет. Жила одна. Даже кошки не было. Где ж она так нагрешить-то успела?