— Господи, — крикнул запыхавшийся Крейг, прибежав с бинтами. — Зачем? Какого черта, Линдси?
— Надо же, — ответила она. — Кто-то пришел в сознание…
— Прости меня, — он поднял Линдси на ноги и начал обрабатывать ее рану. — Прости, милая.
— В чем дело, Калеб? — в очередной раз спросила Линдси.
— Его выпустили.
— Кого?
— Ублюдка, который убил мою дочь…
Кое-что стало проясняться. Слететь с катушек Калеб мог только если это касалось его мертвой дочери.
— Почему?
— Детектива, что вел расследование, посадили. Он был обвинен в куче ложных показаний, подкидывании улик и десятке допросов с давлением на подозреваемого с целью признания вины.
Перемотав руку Линдси, Калеб разорвал бинт зубами, и завязал узел. Крейг нашел открытую бутылку виски и жадно присосался к горлышку.
— Ты хочешь сказать, — начала Линдси, — что теперь многих преступников, которые сели за решетку благодаря тому детективу, выпустят на свободу?
— Уже выпустили! — закричал Крейг. — Этот сукин сын Роман Гонсалес! Эта сволочь, зарубившая мою девочку! Он уже сидит дома и попивает вонючее пиво со своими друзьями! Весь такой вальяжный! Светит своим золотым медальоном на груди.
— Только не говори, что ты ездил к нему…
Крейг подошел к шкафу, открыл ящик и достал из него небольшой револьвер. Со слезами на глазах, он направил дуло себе в висок:
— Мне не хватило смелости, — простонал Калеб. — Какой же я чертов трус. Я сидел в машине рядом с его домом. От того запуганного шестнадцатилетнего мальчика, который трясся на суде, и следа не осталось. Здоровенный! Вся рожа в татуировках. В тюрьме он явно не шить учился или микросхемы собирать!
— Калеб, — Линдси подошла к хирургу и медленно забрала револьвер из его рук. — Ты же не наделал глупостей?
— Его семья устроила барбекю возле дома. Целая толпа, чтоб их! Женщины, дети. Все они так радовались его возвращению! А этот урод сидел в центре стола и травил байки своим браткам о тюремной жизни, — Крейг вздохнул. — Как же я хотел выйти из машины и расстрелять весь барабан в его татуированную рожу! Как же я этого хотел…
Линдси открыла ящик, из которого Крейг достал оружие, и вернула револьвер на место. Он оказался незаряженным.
— Я чертов трус, Линдси, — Крейг сел на пол и поджал под себя колени. — Он убил мою девочку. Убил на моих глазах! А у меня не хватило смелости отомстить. Что я за отец-то такой?
— Ты хороший отец, — сказала Линдси. — Отец, который чтит память о своем ребенке. Отец, который не осквернит эту память кровью.
Еще минут десять Калеб пил, сидя на полу, а затем Линдси удалось отвести его в комнату и уложить спать. Крейг отрубился мгновенно. Учитывая, что он был в одних трусах, ей оставалось лишь прикрыть хирурга покрывалом.
Спустившись в гараж, она села в машину Крейга и посмотрела историю навигатора. Теперь ей стало известно, где проживает Роман Гонсалес. Человек, забравший у Калеба Крейга большую часть его души.
***
Мелисса Симон сидела в комнате допросов, не сводя глаз с зеркала. Джой стояла по ту сторону окна, наблюдая за дочерью, погибшей Патриции Август, но ей казалось, что это именно она наблюдает за ней. Уверенная в себе тридцатилетняя женщина с отличными данными — стройная фигура, длинные черные волосы, деловой костюм бизнес леди — вела себя довольно хладнокровно, учитывая, что сегодня утром кто-то зверски убил ее мать.
— Каменная мадам, ничего не скажешь, — заметил Джерри.
— Не похожа она на скорбящую дочь, — Джой взялась за дверную ручку допросной комнаты.
— Я с тобой, — сказал Конор.
— Нет. Я сама. Поговорю с ней, как женщина с женщиной.
— Как знаешь, — Торн развел руки в стороны.
Джерри коротко подмигнул и принялся что-то перепроверять в отчетах.
Зайдя в допросную, Джой пододвинула стул к столу и села напротив. Мелисса, казалось, не сразу обратила на нее внимания. Еще какое-то время она все так же упорно смотрела в зеркало, словно выискивала в нем ответы.
— Мисс Симон, — сказала Джой, положив папку с делом Патриции Август и обе руки на стол. — Меня зовут Джой Грин. Я…
— Не стоит, — прервала ее Мелисса. — Вас знает каждая собака в городе.
Джой не отреагировала. Продолжая искать встречи с глазами Мелиссы, она сказала:
— Ваша мать, Патриция Август. Когда вы виделись с ней в последний раз?
— Она, действительно, мертва?
— Боюсь, что да.
— Что ж. Приятно слышать.
Дочь убитой, наконец-то, удостоила Джой взглядом. Ее глаза горели огнем. Она была в восторге. Даже поза Мелиссы изменилась. Стала более свободной.