— Поняли? — спросила Джой.
— Ее взгляд, — ответил Конор. — В нем отчетливо читалась вина. Зайдя в дом, я лишь убедился в своих догадках.
На этот раз глаза прищурил Фрэнк.
— Шкатулки с балеринами, — добавил Торн. — Они были повсюду. На каждой полке. На каждом столе и тумбочке. И везде были выгравированы одни те же инициалы и послания.
— С любовь. П.А., — к компании копов подошел Джерри. — У тебя все получится. П. А. Горжусь тобой. П.А.
— Как только мы с Джерри обратили на это внимание, — продолжил Конор, — Клементина разразилась слезами, а после и громким хохотом.
— Хохотом? — спросил Чейз.
— На ее лице появилось облегчение…
***
— Предлагаю, начать с самого начала, — сказала Джой, смотря на Клементину Олсен.
В допросной комнате сидела по-настоящему красивая женщина. Светлые волосы, аристократическое лицо с высокими скулами. Ярко-голубые глаза, пухлые манящие губы. Идеальная осанка. О фигуре и говорить не стоило: телосложению дивы могла позавидовать любая голливудская актриса. Джой была уверена, что даже если бы Олсен и не добилась стольких заслуг в балетной деятельности, то она обязательно бы нашла себя в чем-то другом. Либо же кто-то ее нашел. Подобные экземпляры никогда не остаются в тени. Клементина слишком идеальна, чтобы отсиживаться на скамейке запасных.
Конор стоял за спиной Джой, пока она сидела на стуле напротив Олсен. Их отделял металлический стол с двумя стаканами, наполненными водой. В этот раз Конор настоял на своем присутствии на допросе.
— С самого начала, — сказала Олсен.
Даже ее голос звучал так, словно его обработал звукорежиссер, проведя через несколько фильтров: глубокий, запоминающийся навсегда.
— С самого начала, — резонировал Торн своей грубой хрипотой.
— Если вы хотите узнать: я ли убила Патрицию? То отвечу, что да. Если задать вопрос: хотела ли я ее смерти? Да, хотела. С первого дня нашего с ней знакомства я желала видеть эту женщину в гробу. Вы даже представить себе не можете, как сильно она повлияла на мою жизнь.
— Глядя на ваш успех, — сказала Джой, — кое-что приходит на ум.
— Думаете, я хотела всего этого? — спросила Клементина. — Думаете, я мечтала жить той жизнью, которая мне не принадлежит? Я чувствовала себя солдатом в армии, чья задача состояла лишь в выполнении приказов других людей. А Патриция Август была главнокомандующим.
— Вернемся к убийству, — прервал ее Конор.
— Расскажите нам о букве "Л", — Джой зашла со стороны.
Клементина окинула полицейских презренным взглядом. Ей явно не понравилось, что Конор и Джой решили проигнорировать ее душевные терзания. Набрав полную грудь воздуха, Олсен все же ответила:
— Он появился в моей жизни в самый сложный ее период…
— Он? — спросил Конор.
— И тут мы переходим к третьему вопросу, — Клементина облокотилась на стол. — Убила бы я Патрицию если бы не он?
Джой вопросительно приподняла бровь:
— Если бы не он?
— Он называет себя Легион.
Значит ей известно его имя, подумала Джой. Уже интересно. Возможно, после разговора с Клементиной все, наконец-то, встанет на свои места.
— Хотите сказать, что Легион заставил вас убивать?
— Нет, — ответила Олсен. — Он никогда не принуждал меня совершать насилие. Этот человек, если его можно так назвать, в течение многих лет раскрывал мое нутро, показывая мне: кто я есть на самом деле. Что я нахожусь не на своем месте. Что меня окунули в это болото известности и популярности, не спросив моего разрешения. Меня создали той, кем я не являюсь. Легион показал мне путь от начальной точки, где я была счастливой девочкой, которая любила танцевать и хотела быть самой собой, до того момента, когда я стала всемирно известной женщиной. Женщиной, которая не может и шага сделать без одобрения пиарщиков, менеджеров и прочих людей, взявших мою жизнь под свой контроль. Ведь только так в наше время можно достичь величия. У тебя нет права появиться с опухшим лицом в Макдональдсе и заказать себе жирный бургер с колой. Нет права высказать свое личное мнение в соцсетях, касательно того или иного происшествия в мире. Это могут расценить по-разному. Репутация может пострадать…
— Нам очень жаль, что к вашей персоне такое пристальное внимание, — вмешался Конор, — но можно ближе к делу.
Клементина откинулась на спинку стула, подарив Конору свой самый злобный взгляд. Скрестив руки на груди, она сказала:
— Не забывайте, молодой человек, я пришла сюда по доброй воле. Я! — Олсен сделала намеренный акцент на этом слове. — Именно я решила вам все рассказать. Думаете, мне было бы сложно нанять кучу адвокатов и избежать правосудия? Великая балерина оказывается страшной убийцей! У вас нет ни единой улики против меня. Шкатулки Патриции ничего не значат. Я могу прямо сейчас встать и уйти отсюда, оставив вас с носом. И поверьте: без меня вы никогда его не поймаете. Вам еще не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. Легион не какой-то серийный убийца, карающий молодых теток для того, чтобы его вялый член ожил. Нет… Этот человек совершенно другой породы.