— Знаешь, — сказала Джой. — Мой отец любил выпить… Часто по этому поводу возникли проблемы. Возможно, именно из-за этого я никогда не притрагивалась к алкоголю. Я не понимала, что он находил на дне этой червовой бутылки? Алкоголь, как анестезия для того, чтобы перенести операцию под названием жизнь. Отец любил это выражение, черт бы его побрал, — Джой опустила голову, разглядывая вино в бокале. — Я была совсем маленькая. Мне хотелось бегать. Веселиться. Играть в волейбол всей семьей на пляже. Кататься на аттракционах, и ходить в кино, — Джой говорила совершенно ровно, без какой-либо краски в голосе. — Я хотела любви своего отца. Хотела, чтобы он меня замечал. Хотела, чтобы он меня видел. Но кого волнуют проблемы маленькой девочки? В мире есть зло, Джой, говорил он. Нас окружают ужасные люди. И некоторым из нас с этим самым злом приходится бороться…
— Джой, не надо, — сказал Конор.
— А после тяжелого рабочего дня, когда зло оказывалось побежденным, либо же, наоборот, побеждало, мой папа открывал бутылку и пил. Сначала ему становилось лучше. Иногда он даже играл со мной. Но чем дальше, тем подобное случалось все реже, — Джой на секунду замолчала. Потерла переносицу. Внимательно посмотрела на бокал с вином и совершенно внезапно сделала большой глоток: — Алкоголь отличный растворитель. Он растворяет дружбу, карьеру, семьи. Что же, — выпив еще, Джой осушила бокал до дна. — От моей семьи ничего не осталось. Друзей у меня нет. Так к чему все эти сраные табу, верно? Живем одним днем…
Джой собиралась налить еще, но Конор ее опередил. Подойдя к напарнице, он прикрыл бокал ладонью. Развернув Джой к себе, он сказал:
— У тебя есть Оливер, Джой… У тебя есть я. Ты не одна. Помни это…
Какое-то время они оба молчали. Торн смотрел на Джой сверху вниз, не произнося ни слова.
— Знаешь, — Джой первой прервала тишину. — Я ни разу не была с мужчиной…
Конор был искренне удивлен, но не повел и бровью. Джой дотронулась до его груди, по-прежнему смотря в глаза. Казалось, она хотела почувствовать стук его сердца. Убедиться, что все это происходит на самом деле. Что они здесь и сейчас. Вдвоем.
— Мне жаль, — тихо сказал Конор, понимая из-за чего так случилось.
Джой поднялась со стула, приложила палец к его губам, заставив замолчать. Притянула к себе. Торн хотел поцеловать ее, но не решался. У Джой только что погиб отец. По городу бегают психи под предводительством сумасшедшего, убивая людей, словно скот. Плюс, они коллеги. Напарники. Разве это уместно? Но в глазах Джой он видел точно такое же желание, как и у него самого. Она хотела его. Хотела прямо здесь и сейчас.
— Мне это нужно, Конор, — сказала Джой, стягивая с него майку.
— Ты уверена?
— Как никогда…
Торн схватил Джой и посадил перед собой на стол. Чувствуя ее руки у себя на пояснице, он аккуратно коснулся ее губами. Поцелуй вышел робким… В нем едва ли прослеживалась страсть. Затем последовал второй поцелуй. В этот раз инициатором была сама Джой. Ее губы запылали огнем. Пальцы впились Конору в спину. Она вошла во вкус. Джой начала снимать с себя футболку, но Торн ее остановил.
— Мы сделаем это не здесь, — сказал он.
Взяв Джой на руки, Конор отнес ее в комнату.
Приглушенный свет, большая кровать. Белые чистые простыни…
***
Линдси не помнила, как добралась до дома.
Проснувшись в мотеле — голая, вся измазанная в крови, — первым делом она достала из сумочки начатую бутылку виски и допила ее. Алкоголь вновь затмил рассудок. Комната поплыла. Стены и потолок, казалось, начали вращаться, словно Линдси попала в какой-то аттракцион.
Свалившись с кровати, ползая по полу в темноте, Линдси искала свое нижнее белье, но так его и не нашла. Накинув пальто на голое тело, она вышла из номера, предварительно устроив войну с дверным замком. Босые ступни шаркали по грязному линолеуму в коридоре. Руки поочередно упирались то в одну стену, то в другую, не давая Линдси потерять равновесие. Ее болтало, словно марионетку, у которой оторвалось несколько нитей над головой. Ноги отказывались держать тело.
К горлу подступила тошнота. Линдси вырвало прямо в лифте, когда он начал опускаться вниз. Двери открылись, девушка увидела расплывчатое лицо консьержа. Мужчина смотрел на нее с упреком во взгляде, пока она проходила мимо него.
— Когда же вы, шлюхи, все сдохните? — пробурчал консьерж.
Линдси не отреагировала. Кривой походкой подойдя к зеркалу рядом с выходом, она уставилась на свое отражение: опухшие глаза, размазанная тушь. Пальто застегнуто в неправильном порядке пуговиц, из-за чего одна грудь чуть ли не вываливалась наружу. Спутанные волосы, как у беспризорницы, выглядели так, что их было проще сбрить, чем пытаться расчесывать.