Мои поломанные пальцы так сильно впиваются в обивку сидения, что рвется ткань. Я слышу глубокое дыхание Архитектора у себя за спиной. Его руки держат мои плечи так ласково, будто он мой родственник. Но я знаю: эта тварь улыбается. Он не смог сломать меня физически. Решил убить духовно. И, черт возьми, у него вышло. Я плачу. Плачу как маленькая девочка, у которой забрали конфету. Эмоции берут вверх.
Она там. Со своей семьей. Да, при побеге Джой Грин получила серьезную травму головы, но теперь ее здоровью ничего не угрожает. Благодаря какому-то доктору и его необычной методике вывода пациентов из комы Джой вновь может вернуться к полноценной жизни.
Репортерам удалось заснять Джой в палате, пока ее мама раскладывала фрукты на столике рядом с кроватью. Кристина поцеловала дочь в щеку и прогнала журналистов. Мне хочется блевать. Хочется захлебнуться кровью. Хочется, чтобы мир, в котором живет Джой и ее сраная семья, вспыхнул огнем. Сгорел дотла!
— Посмотри на их улыбки, — смеется Архитектор. — Взгляни в их счастливые глаза.
— Замолчи…
Я не должна говорить. Мне нельзя произносить ни звука, но сил терпеть больше нет. Он победил…
— Джой Грин. Твоя лучшая подруга. Она убила тебя. Сбежала отсюда. Вернулась к семье.
— Замолчи, сволочь! — кричу я.
— Ты бы только знала, что о ней говорят. Она настоящий герой. Символ надежды. Этой девочке удалось немыслимое.
— Заткни свою поганую пасть!
— Пока тебя трахали и резали все, кому ни лень, Джой Грин лежала в чистой палате, в окружении заботливых родителей.
— Ненавижу! Ненавижу!
— Ее отец уже начал подбираться. Вскоре он будет здесь. Игра окончена, Линдси. И увы, ты в ней проиграла. Твоя подружка оказалась более везучей. Ее ждет счастливая и долгая жизнь.
Пальцы Архитектора смыкаются на моей шее. Он опускает голову и шепчет мне прямо в ухо:
— Джой Грин вырастет. Заведет свою семью. Родит детей. Ты же, Линдси Локхарт, умрешь сегодня. Тебя просто закопают в яме где-то в лесу. Никто и никогда не узнает, что с тобой случилось. Ведь даже твоя лучшая подруга забыла о тебе.
— Джой Грин вышла из комы, — раздается голос диктора, пока на экране мелькают наши школьные фото. — Но девочка потеряла память. По всей видимости, о судьбе ее подруги Линдси Локхарт мы узнаем лишь после того, как все виновники будут пойманы и наказаны.
Мой крик вонзается в пространство кинотеатра. Кажется, что даже манекены дрогнули от того, как громко я закричала. Слезы брызжут из глаз, горло охрипло от безудержного воя. Умолкнуть меня заставляет тихий мерзкий смех удаляющегося Архитектора за мой спиной. Он победил. Дьявол наигрался со своей куклой. Больше я ему не интересна. Под громкий звук захлопывающейся двери я остаюсь одна, озверевшим взглядом впиваясь в лицо подруги на огромном экране.
Я здесь одна. Такой же манекен, как и сотни вокруг.
***
В кармане вибрировал сотовый, в небе сверкали молнии. Раскаты грома звучали где-то вдалеке, словно и они решили оставить Джой Грин одну. Удаляясь от луча прожектора, направленного на гильотину, Феникс уходила все дальше во тьму.
Дрожащая рука толкнула ржавые ворота. Под мерзкий скрип старого железа Джой вышла с футбольного поля, держа черный целлофановый пакет. Кровь с пакета капала на асфальт, оставляли за собой след, пока Джой подобно ожившему зомби медленно перебирала ногами, идя к своей машине. Со стороны она выглядела бледной тенью того человека, кем была еще утром. Белое лицо с темно-бордовыми крапинками. Распухший сломанный нос. Спутанные волосы прятали пустой взгляд, который покинула жизнь. В этот раз искра Джой Грин по-настоящему погасла. В этом Феникс была уверена. Чтобы ни случилось дальше, за ворота футбольного поля вышел совершенно другой человек. Даже не человек, скорее его жалкое подобие. Ведь нормальный человек никогда бы не сделал то, что сделала она.
Джой села в салон машины и аккуратно положила кровавый пакет на пассажирское сиденье рядом с собой. Она еще несколько минут смотрела на то, как густая кровь впитывалась в обивку, прежде чем сообразила, что вообще случилось.
Руки затряслись, задрожали губы. Джой стало холодно. Так холодно, что зубы начали стучать друг о друга. Стекла машины запотели. Джой осталась совсем одна. В своем маленьком мире, куда не проникал ни единый лучик света. Совершенный вакуум. Ее личный лимб. Джой трогала пакет, трясущимися пальцами хваталась за свое лицо. Хотела кричать, но не могла. Хотела сделать хоть что-то, но взгляд никак не мог оторваться от крови на сиденье машины.