— Нарциссы, — сказала Джой, оставаясь стоять за лентой ограждения. — Символично, не находишь?
— Парень явно следил за собой, — Конор примкнул к шее убитого. — Дорогой парфюм. Костюм, сшитый на заказ. Портфель из настоящей кожи, — Торн глянул на сумку, что валялась возле края парапета.
— Убийство личное, — констатировала Джой.
— Очень личное…
— Интересно только, где наш парень мог перейти дорогу столь страшному человеку, как его каратель?
— Это нам и предстоит выяснить, Феникс, — прохрипел Торн. — Посмотрим, есть ли в тебе хоть толика таланта твоего отца. Или от комиссара Фрэнка Чейза ты переняла лишь левый боковой?
Отец Джой тоже в молодости умел надрать задницу. Именно у него Феникс подсмотрела своеобразный удар, летящий под необычным углом. Конор Торн знал о Джой гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд…
***
— Детективу Фрэнку Чейзу удалось раскрыть целую сеть педофилов, убийц и садистов. Об этой истории невозможно говорить без слез. На протяжении многих лет в лесах Америки существовали незарегистрированные базы для зверского убийства людей. Сотни замученных, забитых до смерти мужчин и женщин, мальчиков и девочек, до сегодняшнего дня считавшихся пропавшими без вести, были узниками в лапах настоящего Дьявола.
Перед тем как уехать в клинику, Калеб забыл выключить телевизор, и теперь там шли новости. Крейг держал в руках израненную девушку, думая: куда же ее положить?
Его дом был огромен. Еще до рождения Стейси они с женой мечтали о таком жилье. Крейг сделал все возможное, чтобы добиться цели. Когда родилась дочь, счастливая семья уже въехала в новые апартаменты, обустроенные по последнему слову техники. С годами интерьер становился только лучше. Дизайнерская мебель, дорогая электроника, система "Умный дом". Новейшая сигнализация. О безопасности Крейг позаботился в первую очередь.
— За баснословную сумму денег, — продолжил голос ведущей с экрана, — любой желающий мог приехать в Райские угодья — так назывались места заключения жертв, — и делать с тамошними пленниками все, что заблагорассудится. Вплоть до убийства.
После того как девушка на дороге потеряла сознание, Калеб набрал номер 911. Еще несколько минут он изучал израненную бедняжку, а затем вспомнил ее слова: "Не звоните. Они найдут меня. Везде." Что-то на подкорке мозга заставило прислушаться. Крейг аккуратно положил ее тело на заднее сиденье машины и помчался к себе.
Как знать, возможно, если бы не его нынешняя ситуация, где он находился всего в паре шагов от суицида, то Калеб бы дождался скорой помощи, а после просто поехал домой к жене и дочери. Но у него больше не было дочери. Не было и жены. В этом мире он остался совершенно один.
Всю дорогу Крейг то и дело посматривал назад, отслеживая состояние пострадавшей. Дома у него имелось все необходимое для первой медицинской помощи. Он, как-никак, хирург. Спасти жизнь измученной девчушки стало для него первостепенной задачей.
— Так или иначе, этому зверству положили конец. В распоряжение полиции поступили сотни видеозаписей с преступлениями людей из самых разнообразных слоев общества. Поистине! Это самое громкое дело столетия!
Под трепетный голос ведущей из телевизора Крейг уложил девушку на большой дубовый стол в центре гостиной. Скинул с него остатки бытовой утвари. Несколько ваз разлетелись вдребезги. Фотография в рамке, где он мило обнимал Стейси, грохнулась на пол и треснула.
— Помогите, — в бреду прошептала девушка. — Пожалуйста. Мне очень больно…
— Не переживай, милая, — сказал Калеб. — Все будет хорошо. Я о тебе позабочусь.
Достав ножницы из столешницы, Крейг принялся разрезать на ней остатки одежды.
ГЛАВА 2
Я — монстр!
Чудовище. Самое настоящее. От меня не осталось ничего. Совсем. Когда тело порвали на части, им показалось этого мало, и они принялись за мою душу.
Сколько боли выдержит человек, прежде чем сдастся? Где находится предел? Как понять, что он уже достигнут? Теперь я уверена: предела нет! Всегда можно зайти дальше. Вытерпеть больше. Даже если тебе кажется, что это конец, ты ошибаешься. Все только началось…
Волки показали мне: смерть далеко не самое страшное, что может случиться…
***
— Пятьдесят! — на выдохе выкрикнул Оливер. — Пятьдесят один! Пятьдесят два! Пятьдесят три! — с каждым разом голос становился глуше. — Пятьдесят четыре…